Внезапный уход Олега Гулака 16 декабря 2022 г. стал шоком и трагедией для многих представителей гражданского и экспертного сообщества Беларуси. Олег был профессионалом высокого уровня и многогранной личностью. У него было много профессиональных ипостасей, как минимум — правозащитник, юрист, эксперт в ряде междисциплинарных сфер. В этом материале мы попросили коллег, беларусских экспертов, поделиться профессиональными и личными мнениями и воспоминаниями об Олеге.

Екатерина Дейкало: «Многие коллеги отмечают, что Олег видел намного дальше и шире, чем права человека. Действительно, он был глубоким аналитиком и умел видеть тенденции и глобальные процессы, влияющие на развитие общества как на микро-, так и на макроуровнях, а также определяющие место человека в этом развитии.

Он добивался того, чтобы права человека перестали восприниматься как «жители» башни из слоновой кости, или некая «святая» материя без понятного людям содержания и конкретных практических эффектов

И именно поэтому он не просто смотрел за рамки своей сферы, а просто видел именно так широко эту свою сферу. Он видел права человека и право в целом за пределами узкой юридической специализации: как часть всех жизненных процессов общества — экономического, социального, политического и, самое главное, как инструмент для развития этих процессов. Прямо сейчас, когда я пишу этот текст, мне пришла в голову, пожалуй, неплохая метафора для его видения прав человека и верховенства права — камертон. Камертон всех общественных процессов и их реформирования в современном обществе.

При этом он был талантливым и стратегом, и тактиком. Он всегда знал как, с кем, когда и о чем можно и нужно разговаривать для пользы дела. Он был человек дела, но никогда не был его фанатиком в смысле некритичных подходов. И к делу, и к самому себе. Олег не приветствовал, когда права человека называли «религией», потому что это подразумевает, что в первую очередь это вопрос веры, а не критичного осмысления. Для лучшего понимания прав человека и их более эффективного проникновения в общественные процессы важно осознавать, что за каждой нормой стоит определенный смысл: почему именно так, а не иначе. И этот смысл может эволюционировать вместе с эволюцией общества. И именно этот смысл позволяет нам увидеть, что права человека — органичная часть нашей повседневной жизни, что права человека — это во многом просто здравый смысл. И это тоже один из основных тезисов Олега. Вообще слова «смысл», «аргумент», «зачем» и «почему» — были одними из основных в его лексиконе. Он любил вопросы и умел задавать такие, которые помогали тебе лучше понять то, что ты делаешь. Хотя порой это могли быть очень жаркие споры до слёз, несогласие и отрицание с обеих сторон. Но он был мастером диалога и был готов вести его до последнего. И он всегда был готов учиться новому и признавать свою неправоту.

В моей жизни есть ряд вех, ключевых опор, которые сформировали и продолжают формировать меня в профессиональном плане. Олег — одна из них. Я не успела обсудить с ним очень многое, но в то же время хорошо, что очень многое успела. Наш диалог продолжается каждый день».

Наталья Рябова: «В последние годы я редко и недолго виделась с Олегом, и каждая наша встреча заканчивалась договоренностью, что «надо встретиться и нормально все обсудить». Всё — это в первую очередь то, как встраивать права человека в реформы, в документы, в планы, в дискуссии. Хотелось бы это с ним «нормально обсудить», но, увы, уже не получится. Придётся думать, планировать и обсуждать самим — нам, оставшимся».

Рыгор Астапеня: «Нягледзячы на тое, што праца Алега і так абумоўлівала ягоны шырокі даляглад, мне падаецца, што ён глядзеў на Беларусь у разы шырэй, чым ад яго патрабавалася. Таму, я думаю, Алег і быў чальцом шматлікіх дыскусій і

ўмеў будаваць размовы з тымі, з кім іншыя будаваць іх не маглі

Дзякуючы гэтаму ён і быў адным з вялікіх людзей свайго пакалення».

Татьяна Чулицкая: «Ёсць людзі, пра якіх падаецца, што яны заўсёды ёсць, былі і будуць дзесьці побач. Што ты ў любы момант можаш да іх звярнуцца і быць упэўненай, што атрымаеш адказ і параду. З якімі добра як выступаць публічна, так і камунікаваць прыватна…

Я пазнаёмілася з Алегам Гулаком дзесьці 15 гадоў таму. Не памятаю дакладна, дзе і як адбылася наша першая сустрэчаю. Напэўна, гэта таму, што з Алегам адразу можна было на «ты» і падавалася, што вы з ім даўнія знаёмыя. Ён заўсёды грунтоўна і падрабязна распавядаў пра сітуацыю з парушэннямі правоў чалавека ў Беларусі, праводзіў трэнінгі, якія, мо, і не былі бездакорнымі па форме, але гэта цалкам кампенсавалася ягонымі адказамі на пытанні, а таксама размовамі з ім у кулуарах. У Алега быў добры густ у тым, што тычылася ежы, і з ім было класна паесці разам; а таксама ў яго было выдатнае пачуццё гумару, якое дазваляла яму бездакорна іранізаваць.

Фото: palasatka 

Алег мог спазняцца на сустрэчы, але ў выніку ўсё ж такі з’яўляўся на іх: памятаю, як рабіла з ім адно з даследчых інтэрв’ю на некалькі гадзінаў пазней дамоўленага часу ў ягонай машыне, якая была прыпаркаваная каля Парку Горкага ў Менску, таму што гэта была адзіная магчымасць паразмаўляць…

І яшчэ Алег быў сапраўдным асветнікам. Ён мог гадзінамі спакойна, цярпліва і паслядоўна тлумачыць беларускім чыноўнікам і людзям з сістэмы, што насамрэч адбываецца з правамі чалавека ў Беларусі

Памятаю, як мы разам з ім патрапілі ў Раду Еўропы ў жахлівым студзені 2011, пасля выбараў, калі беларуская прапаганда нарадзіла опусы кшталту «Железом по стеклу» і паказвала, як людзі быццам бы ішлі «захопліваць» дом ураду. Алег, які і сам перажыў затрыманне, сеў з прадстаўнікамі беларускага афіцыйнага боку і прымусіў іх глядзець відэа, на якім было бачна, што пасля разгону аніякай арматуры на плошчы не было… Гігін усё роўна застаўся пры сваіх, але іншыя былі вымушаны казаць нешта накшталт «ну, вы же сами всё понимаете». Хаця наконт прысутнасці Гігіна ў Радзе Еўропы Алег вельмі раззлаваўся і амаль крычаў, што недапушчальна прымаць гэтага чалавека пасля таго, што адбылося ў краіне. І гэта быў адзін з тых нешматлікіх разоў, калі я бачыла, як ён злаваўся…

У мяне ёсць два праваабаронцы, якім у любы момант можна было патэлефанаваць і параіцца па любым, нават самым складаным пытанні, — Уладзь Лабковіч і Алег Гулак. Яны заўсёды падымалі слухаўку ці ператэлефаноўвалі. Першы — зараз за кратамі і невядома, калі яму можна будзе не тое што патэлефанаваць, але проста даведацца нешта пра яго. А Алегу больш ніколі ўжо не патэлефануеш…

Банальна, але немагчыма ўявіць, што яго сапраўды больш няма.

Я з табою, тваімі сябрамі і роднымі ў гэты момант. Мне будзе вельмі не хапаць цябе, Сапраўдны Праваабаронца і Чалавек з вялікай літары… Спачуванні».

Татьяна Щитцова: «Мне кажется поразительным и одновременно чрезвычайно символичным, что

Олег Гулак, посвятивший свою жизнь правозащитной деятельности, уже самой своей фамилией заставлял вспоминать о том, о чём забывать нельзя — что массовое уничтожение людей и попрание человеческого достоинства может быть государственной нормой и что с этим нельзя мириться

И он, человек родившийся в СССР и потому хорошо понимавший, в какой мере наше «постсоветское» общество всё ещё несёт на себе печать выстроенной «тогда» системы организованного насилия, не мирился.

Я познакомилась с Олегом только в 2022 году. Мы вместе участвовали в дискуссии, посвященной презентации книги «Беларуская нацыянальная ідэя на маршы» в Вильнюсе, и потом еще раз коротко пересеклись на конференции «Новой Беларуси». Мне также посчастливилось один раз поработать вместе с Олегом — это была экспертная онлайн-дискуссия, посвященная определению индекса прав человека в сфере образования. Каким бы скромным ни был этот опыт знакомства, он чрезвычайно ценен для меня. Во-первых, мы с Олегом оказались единомышленниками в плане этической и политической оценки мирного протеста 2020. Я очень сожалею, что у нас не было возможности обстоятельно обсудить все аргументы в этой связи. Во-вторых, именно благодаря инициативе Хельсинского комитета, который возглавлял Олег, я оказалась вовлечена в профессиональное обсуждение правовых аспектов образования. Для меня это было новое поле, и у меня, конечно, возникало много вопросов. Я очень признательна Олегу за разъяснение некоторых моментов. Искренне надеюсь, что мы сможем продолжить начатое сотрудничество с коллегами Олега».

Пётр Рудковский: «Алег Гулак — гэта абаронца чалавека і абаронца права. Я свядома адасобіў гэтыя два паняцці, бо гэта дазваляе лепей зразумець стыль і каштоўнасны профіль спадара Алега.

Ва ўмовах аўтарытарызму ў многіх апазіцыйных актывістаў з’яўляецца спакуса апаніраваць без разбору ўсяму, што паходзіць ад дзяржавы або асацыюецца з дзяржавай. Спадар Алег не паддаваўся гэтай спакусе.

Абарона права — права як інстытуцыі, як прынцыпу, было для яго важней за апаніраванне дзяржаве

Поруч з рэспектам да чалавека, яго лёсу і жыцця, Алег культываваў рэспект да права як рэгулятара грамадскіх адносін. Яму не было ўласціва мысленне: дзеянні дзяржаўных органаў — апрыёры кепскія, а дзеянні грамадзян або недзяржаўных арганізацый — апрыёры добрыя. У імя рэспекту да права як інстытуцыі Алег часам мог заняць прыхільную пазіцыю да тых самых дзяржаўных органаў, з-за чаго выклікаў неадабрэнне і крытыку з боку апазіцыйных актывістаў.

Прынцыповы рэспект да інстытуту права, спалучаны з абаронай уласна правоў чалавека — гэта адзін з каштоўнасных імператываў, якія Алег пакінуў у спадчыну. Гэты імператыў заўсёды важны, але ў Новай Беларусі яго значэнне будзе бясцэнным. Варта не згубіць яго па дарозе…»

Дмитрий Крук: «Лично с Олегом Гулаком мне довелось познакомиться лишь относительно недавно: около года назад. Само собой, что до этого о нём, его деятельности и взглядах был наслышан и понимал насколько важен Олег для беларуского гражданского общества. Личное знакомство с ним эти ожидания подтвердило и в ещё большей мере усилило. Олег на меня произвёл сильное впечатление широтой своего кругозора. Порой люди зацикливаются в своей профессиональной сфере, рассматривая всё выходящее за её рамки как вторичное или вовсе неважное. Для Олега права человека выступали как базовая ценность, основание и исходный принцип. И это не сужало рамки его компетенций, а наоборот, значительно расширяло.

Олег мог компетентно и квалифицированно участвовать в решении самых разнообразных вопросов: гражданских, политических, экономических, социальных

И что для меня самое важное, абсолютно искренне и всецело опираясь в своей деятельности на ценность прав человека, Олег задавал высочайший моральный стандарт. Компетентных и квалифицированных людей в Беларуси много. А вот с моральными авторитетами, людьми, которые образом своего мышления, своей деятельностью и поступками, становятся моральным камертоном, дела обстоят хуже. Олег без преувеличения был таковым. Он заслужил для себя право давать не только ответы на вопрос «что делать?», но и сопровождать их убедительными и глубокими ответами на вопросы «зачем?» и «почему?».

Именно ответов на вопросы такого рода для современной Беларуси мне лично не хватило от Олега. Каков правильный путь восстановления справедливости в Беларуси? Как пойти по этому пути, и при этом обеспечить сплочение беларуского общества и его будущее развитие? Очень хотелось бы повернуть время вспять и получить формулу восстановления справедливости от Олега Гулака. Полагаю, она была бы очень ценна для страны и ее будущего».

Андрей Казакевич: «Не так много людей, которые, являясь специалистами, могут перейти границы своей узкой специальности. Ещё меньше людей, которые не только могут, но и делают это с интересом и любопытством. Олег имел это редкое свойство. И нам его будет не хватать. Мне особенно вспоминаются наши с ним дискуссии о развитии судебных институтов в Беларуси, предмет моего старого исследовательского интереса. Вспоминаются своей лёгкостью в переходе от узких юридических, к социальному, политическому и даже экономическому измерению проблемы. Собственно в Беларуси для меня он был единственным с кем можно было об этом так говорить».

Ольга Дрындова: «Так получилось, что Олег был моим первым работодателем в Беларуси сразу после университета. После года работы в БХК я уехала в Германию, но мы сохранили контакт и общались больше 10 лет. Его мнение по текущим политическим процессам, его размышления и прогнозы всегда представляли для меня большую ценность. Он был для меня авторитетом и человеком, с которым можно говорить и спорить часами и не уставать. И смеяться! Чувство юмора у нас с ним совпадало.

Меня удивляло то, как он, работая в правозащитной сфере столько лет и

видя весь тот беспредел, что уже давно творился в Беларуси, смог сохранить способность не видеть мир черно-белым,

очень трезво и критически мыслить, задавать неожиданные и важные вопросы, сочетать активизм и прагматизм и продолжать верить в людей и силу прав человека.

Я рада, что мы смогли увидеться осенью в Берлине на конференции и поговорить за вином — я успела спросить его о том, что для меня было важно. И что мы успели опубликовать его мысли по поводу будущего Беларуси в немецкоязычном издании, которое я редактирую.

Мне будет очень не хватать его силы и масштаба мысли. Есть люди, которых невозможно заменить — для меня Олег относится именно к таким».

Андрей Вардомацкий: «Человек с IQ, величина которого больше любой наперед заданной цифры. Системно проникающее мышление. Абсолютная психологическая легкость. Фантастическое чувство юмора с шутками, — смысл и глубина которых доходят до тебя постепенно и долго потом волны смеха и улыбки бродят по всему организму… Спокойная улыбка на лице и надёжность человеческих качеств.

55 минут держал группу обыска перед дверями. Только силой аргументов. И силой личности…

Улыбающаяся ясность. Ясное спокойствие. Надежность человеческих качеств. Не писал много текстов… Сократ не писал ничего. Просто ходил по дорожкам сада и рассказывал своим ученикам.

Увижу ли еще такого другого когда либо в жизни…».

Фото: Сергей Михаленко

Сообщение Post Mortem. Каким мы запомнили правозащитника Олега Гулака появились сначала на Банк ідэй.

Сектор независимых исследовательских центров пострадал в результате репрессий в отношении гражданского общества во время политического кризиса 2020—2021 гг. в Беларуси. В настоящее время центры работают в трех форматах:

• полностью за пределами Беларуси,

• в смешанном формате,

• несколько центров продолжают работать внутри Беларуси.

Центры в целом смогли перестроить работу и продолжить свою исследовательскую деятельность. Политический кризис, хотя и оказал влияние на тематику исследований и особенно на тематику комментариев для СМИ, в целом не изменил тематической ориентации исследовательских центров. Они продолжают работать в своих приоритетных сферах, по своим повесткам, хоть и в изменившихся условиях, и с новыми вызовами различного характера — административного, политического, кадрового и т.п. Другие функции (образовательная, популяризаторская, адвокативная) тоже выполняются, хоть и в гораздо меньших объемах, чем ранее. Несмотря на то, что текущая работа исследовательских центров продолжается, остается большая неопределенность относительно роли центров в будущем.

Беларусским исследовательским центрам необходим доступ к долгосрочным и институциональным проектам с возможностью наращивания собственных возможностей

При этом в некоторых случаях организациям важно восстановить «‎дорепрессивный» уровень возможностей и активности. Более устойчивая поддержка даст возможность исследовательским центрам разрабатывать рекомендации на основе системного и регулярного анализа, сохранять институциональную память и исследовательский опыт в условиях сменяемости политиков как в Беларуси («стараяновая» оппозиция), так и в демократических странах.

Сектору нужна и символическая поддержка со стороны партнеров — ОГО, СМИ и общества в целом — для лучшего понимания своей роли в различных общественных и политических процессах.

Рекомендации

Беларусским демократическим политическим лидерам и политикам:

1. Формулировать и указывать в своей публичной повестке значимость независимых исследований для Беларуси и своей собственной политической деятельности.

2. Инициировать и продвигать проекты/программы для беларусских исследовательских центров и исследователей как отдельного направления в рамках поддержки беларусского гражданского общества.

Донорам и международным организациям:

1. Выделять сектор исследовательских организаций в качестве отдельного направления, требующего проектной поддержки, так как в настоящее время он поддерживается преимущественно как часть гражданского общества Беларуси.

2. Предлагать и реализовывать долгосрочные проекты институциональной поддержки сектора исследовательских центров, включая инфраструктурную поддержку, возможности повышения квалификации для исследователей и менеджеров, включая стажировки в зарубежных исследовательских центрах, академическое развитие и продвижение, нетворкинг, адвокатирование и т.п.

3. Поддерживать проекты, направленные на взаимодействие и укрепление связей (networking) между беларусскими и зарубежными исследовательскими центрами. В частности, направленные на взаимодействие с исследовательскими организациях тех стран, где находятся или куда релоцированы беларусские центры.

4. Обращаться к беларусским исследовательским центрам для получения данных и результатов исследований для принятия обоснованных (evidence-based) решений в отношении Беларуси.

5. Инициировать формат регулярной закрытой дискуссионной площадки с участием дипломатов, представителей международных организаций и белорусских исследовательских центров, для обмена мнениями и информацией по актуальным общественно-политическим вопросам.

6. Поддерживать открытый диалог с исследовательскими центрами про их роль, ожидания от них и перспективы как их поддержки, так и взаимодействия с ними при разных сценариях будущего.

Исследовательским центрам:

1. Координировать и публично продвигать согласованное видение относительно потребностей сектора и ожиданий от других стейкхолдеров.

2. Искать инновационные способы общения со стейкхолдерами, находящимися в Беларуси, а также проведения исследований в условиях существующих ограничений.

3. Развивать сотрудничество с другими ОГО, политическими, диаспоральными и бизнес-структурами.

4. Наращивать совместные исследовательские и коммуникационные проекты для укрепления взаимодействия внутри сектора и обмена экспертизой в своих областях.

5. Продолжать популяризировать результаты своих исследований в беларусских и зарубежных медиа.

ОГО и СМИ Беларуси:

1. Публично поддерживать сектор как нужный и важный для нынешней и будущей Беларуси, искать возможности сотрудничества.

2. Указывать исследовательские центры в качестве отдельного субъекта, который нуждается в донорской поддержке.

3. Использовать существующие исследования в качестве доказательной базы для адвокативных кампаний и образовательных проектов. Выступать заказчиком новых исследований. Таким образом деятельность ОГО будет подкреплена системным анализом, а исследования аналитических центров будут доступнее обществу.

4. Задействовать контакты с аналитическими центрами для совместного разоблачения дезинформации и пропаганды — как в виде комментариев экспертов, так и инициируя совместные проекты.

Исследование подготовлено в рамках проекта Belarus Beehive, координатор исследовательской и экспертной части проекта — Институт «Палітычная сфера».

Ознакомьтесь с полной версией проекта на русском: «Состояние и актуальные потребности беларусских исследовательских центров (think tanks)» или на английском языке: «State and Current Needs of Belarusian Think Tanks».

Сообщение Состояние и актуальные потребности беларусских исследовательских центров появились сначала на Банк ідэй.

В уже совершенных попытках реформировать госслужбу в современной Беларуси вроде бы этому внимание уделялось. Ранее говорилось о «повышении статуса госслужащего» (правда, для меня так и осталось загадкой, как этот статус должен был повышаться, кроме того, что им периодически индексировали зарплату). Потом речь зашла об этическом кодексе — правда, в понимании близком к армейскому уставу, а не в смысле системы правил урегулирования сложных этических материй и конфликтов. И в виде жестких ограничений этот кодекс вошел в состав нового Закона о госслужбе, который был принят в июле 2022 года и вступил в силу в основном в сентябре того же года. Такой же остается риторика сверху — госслужащий должен быть:

• дисциплинированным исполнителем,

• но одновременно не сидящим и ждущим приказа, а инициативным,

• и к тому же креативным,

• честным,

• моральным на работе и за ее пределами.

Не буду рассуждать о том, можно ли это соединить в личности одного человека.

Хотелось бы задаться другим вопросом: нынешняя госслужба — она человека облагораживает или наоборот развращает?

Такая этическая постановка вопроса может показаться умозрительной или бесполезной. Однако она берет корни еще в Аристотеле, который так писал о политике: она означает размышления и споры о том, как создать или усовершенствовать такую систему общественных отношений, которая человека делала бы лучше — добрее, моральней и т.п. И соответственно не создавала бы для него искушений и соблазнов, не развращала бы его. 

Современное госуправление в целом идет этой дорогой: популярное направление «nudging state» исходит из того, что можно мягко подтолкнуть человека к нужному, хорошему и общественно одобряемому выбору, и сделать так, чтобы совершить обратное было гораздо сложнее. Практикуется, например, предзаполнение заявок на добровольное пенсионное страхование. В результате, выбор в его пользу будет осуществлен по умолчанию, человеку не придется его инициировать. Наоборот, чтобы реализовать другой выбор, необходимо совершить какое-то действие. Системы видеонаблюдения за действиями гаишников, таможенников и т.п. — из той же сферы: меньше соблазна брать взятки или грубо действовать. Недаром в молитве «и не введи нас в искушение» — проще не попадать в ситуацию сложного морального выбора, чем его совершать.

Фото: tut.by

А в целом система госслужбы в Беларуси — к какому поведению она подталкивает в реальности, а не в высокопарных заявлениях?

Исходя из редакции последнего закона — к очень лояльному, очень исполнительскому, довольно формалистскому. Еще больше, чем законы, влияет практика и корпоративная культура госслужбы: что принято делать, что считается нормальным — и она очень сильно зависит от поведения первых лиц. Так лояльность становится выше законности, страх — выше эмпатии и совести. А ведь именно эмпатия и стремление «причинить добро», сделать все справедливо и правильно — в норме служат основной мотивацией для работы ради общего блага, то есть госслужбы. И наоборот, внутреннее понимание того, что ты совершаешь нечто плохое и неправильное, и стремление оставить представление о себе как о хорошем человеке приводит к тому, что человек как бы отчуждается от этих своих поступков и в итоге от себя, видит себя как бы со стороны, из-за мутного стекла, и почти ничего не чувствует. 

Почему я вообще поднимаю эти все смешные и непрактические этические вопросы? Хороший человек не профессия — могут мне возразить. Ну хотя бы потому, что

к госслужащему, как и к участнику публичной политики, общество предъявляет высокие и порой противоречащие друг другу требования

Например, 

1. быть стратегичным, думать на шаги и годы вперед — и одновременно конкретным, решающим проблемы;

2. быть человечным, вникать в ситуацию, не формалистом — и обеспечивать равенство всех, действовать по правилам и законам, а не по своему хотению;

3. в принятии решений: быть оперативным, не волокитить — но опираться на доказательства, исследования (которые надо собрать, провести); и др.

В каждой нестандартной, непонятной ситуации человек все равно делает выбор на основе своих фундаментальных ценностей, как они у него или у нее сложились к этому моменту. Важнее сохранение карьеры или честность? Важнее справедливость или милосердие? Семья или работа? Цена или качество?

Каким надо быть, чтобы пройти через ряды этих сцилл и харибд? С моей точки зрения, надо быть именно этичным. Именно знание ответов на вопросы «что такое хорошо и что такое плохо» дает путеводную нить.

Никакое законодательство и никакой кодекс этики не даст ответов на все вопросы и не опишет всех в мире ситуаций

Только внутренний стержень, который с трудовой книжкой не выдается. И среда, которая стимулирует к этичному поведению и порицает неэтичное. 

Подведем итог. Госслужба предъявляет более высокие этические требования, нежели обычная работа. И сама, в свою очередь, влияет на человека, заставляя его либо улучшаться, развиваться, либо деградировать и отчуждаться от самого себя. И это влияние не ограничивается одним человеком, система и ее качества влияют и на общество в целом. 

Сообщение Госслужба, которая развращает или которая облагораживает? Мнение Натальи Рябовой появились сначала на Банк ідэй.