Для Беларуси уместность и потребность в анализе межотраслевых взаимосвязей обусловлена необходимостью иметь оценки возможных потерь выпуска, обусловленных межотраслевыми взаимодействиями, при реформах, направленных на устранение барьеров роста производительности.

Если давно назревшие реформы в Беларуси будут происходить не «автоматически» под влиянием внешних факторов, а на основе целенаправленного воздействия (см. Данейко & Крук, 2022), то одним из приоритетных вопросов на повестке будет избавление от многочисленных накопленных диспропорций, блокирующих рост производительности в рамках всей экономики (Kruk & Bornukova, 2013). Это, в свою очередь, практически неизбежно актуализирует необходимость избавления от всевозможных практик, обеспечивающих мягкие бюджетные ограничения для сектора госпредприятий и отдельных отраслей (Kruk, 2016). Однако на этом этапе очень важно принимать во внимание, что система мягких бюджетных ограничений в Беларуси выстраивалась и эволюционировала, во многом явно или неявно полагаясь на идеи направленного развития, близкие к стратегии несбалансированного роста А. Хиршмана. В этом ключе, обдуманно или же по наитию, в рамках практик предоставления мягких бюджетных ограничений (Kruk, 2016) беларусские власти пытались простимулировать экономический рост, задействовав и усилив межотраслевые взаимосвязи. Тот факт, что на определенном этапе многочисленные издержки такой логики развития стали перевешивать отдельные достоинства, превратившись в масштабный барьер для роста производительности (Dobrinsky et al., 2016; Kruk & Bornukova, 2013; Kruk & Haiduk, 2013), не отменяет того (предположительного) факта, что ввиду долгих и масштабных интервенций межотраслевые взаимосвязи в беларусской экономике, вероятно, достаточно сильны и специфичны.

Отсюда реалистичной видится угроза того, что избавление от той или иной искажающей практики (многие из которых имеют отраслевой фокус) наряду с «расчисткой» поля для роста производительности в рамках всей экономики будет иметь и негативные эффекты. Например, в виде потерь выпуска за счет «выключения» соответствующих межотраслевых взаимосвязей.

Важно отметить, что, фокусируя внимание на вероятных потерях выпуска ввиду «выключения» существующих межотраслевых эффектов, мы не подразумеваем, что такие потери могут рассматриваться как аргумент в пользу отказа от реформ. Масштаб рассматриваемых феноменов в этом случае несопоставим. Барьеры для роста производительности не дают развиваться всей экономике на неограниченном отрезке времени. Поэтому (особенно с учетом упущенной выгоды) масштаб таких потерь выпуска очевидно больше однократных и «возвратных» потерь, обусловленных «выключением» отдельных межотраслевых эффектов.

Отсюда ракурс нашей работы подразумевает, что в контексте реформ, направленных на содействие росту производительности, должны приниматься во внимание (а не игнорироваться) и потенциальные краткосрочные издержки таких реформ. Как минимум, важно иметь оценки потенциального масштаба краткосрочных потерь выпуска. Эти оценки, во-первых, дают возможность заблаговременно понимать возможный наихудший сценарий. То есть если данные потери не удастся нивелировать. Во-вторых, вполне вероятно, что такие потери могут быть снижены или предотвращены вовсе. В этом случае меры по их минимизации могут и должны включаться в комплекс мер по содействию производительности. Наконец, в-третьих, важно провести водораздел между отраслями по критерию их роли для всего выпуска. Для этого важно идентифицировать те отрасли, устранение искажающих практик в которых может повлечь за собой негативную цепную реакцию для прочих отраслей. Такие отрасли мы подразделяем на стержневые и ключевые. В отношении стержневых отраслей уместным может быть вопрос об особом дизайне реформ. В отношении ключевых отраслей повышенное внимание, вероятно, должно быть уделено нейтрализации или смягчению потерь выпуска, если есть основания полагать, что новые условия могут повлиять на объем выпуска и стоимость производимой продукции в них. В отношении же прочих отраслей в этом случае уместным будет признание их кейсов «сепарабельными» и подчинение их общей логике реформ по содействию росту производительности.

В данной работе мы выделяем стержневые и ключевые отрасли в беларусской экономике с точки зрения их воздействия на выпуск и занятость через механизмы межотраслевых взаимодействий и визуализируем соответствующие производственные кластеры. На основе этого анализа мы формулируем рекомендации для учета отраслевой перспективы в повестке дня институциональных реформ.,

В нашей работе на основе данных мы подтверждаем распространенное (интуитивно) представление о том, что межотраслевые взаимосвязи в Беларуси характеризуются сильной глубиной и интенсивностью. При этом отдельные отрасли — нефтепереработка, производство продуктов питания, а также машиностроение (за исключением сельскохозяйственного) — демонстрируют экстремально высокие обратные взаимосвязи, в которых они являются «верхушкой» вертикальной интеграции. Такие отрасли мы определяем как стержневые. Кроме того, в национальной экономике мы выделяем шесть отраслей — сельское хозяйство, производство химических продуктов, энергетика, производство неметаллических минеральных продуктов, металлургия, а также текстильное производство, — в которых наблюдается повышенная интенсивность одновременно обратных и прямых взаимосвязей. Эти отрасли мы определяем как ключевые.

Из трех выделенных стержневых отраслей две — нефтепереработка и производство пищевых продуктов — совпадают с нашими ожиданиями. Вертикальные производственные взаимосвязи в них отчасти имеют естественный характер, но в значимой мере обусловлены продолжительными и целенаправленными интервенциями властей по упрочению их в таком качестве для эксплуатации соответствующих позитивных внешних эффектов. В частности, отрасль нефтепереработки (которая характеризуется экстремально высоким значением индекса вертикальной интеграции) функционирует во многом благодаря заниженному (относительно рыночного) уровню входной цены на нефть. Это создает для нее задел конкурентоспособности, используя который, она активно вовлекает в свой производственный цикл и расширение/модернизацию своих производственных мощностей другие отрасли. Схожим образом ситуация обстоит и в производстве пищевых продуктов. Важной предпосылкой ее конкурентоспособности является модель ценовых ножниц с сельским хозяйством. Эксплуатируя статус центра прибыли, обусловленный такой практикой, эта отрасль также более интенсивно вовлекает смежные сектора в свой производственный цикл.

Если бы такие практики не имели оборотной стороны медали, констатация самого факта такой вертикальной интеграции могла бы видеться самодостаточным исследовательским результатом. Однако базируясь на многочисленных свидетельствах дефицита производительности в беларусской экономике (Крук, 2020; Dobrinsky et al., 2016; Kruk & Bornukova, 2013) и порочности практик искусственного усиления межотраслевых эффектов (Kruk & Haiduk, 2013; Tochitskaya & Kruk, 2010), мы подразумеваем, что в процессе реформ большинство из таких практик окажутся за бортом целесообразности и здравого смысла.

Соответственно, возникает вопрос: что делать в этом случае с «заплетенным клубком» глубокой вертикальной интеграции? Ведь быстрое его «распутывание изнутри» может привести к значимым потерям выпуска. Опираясь на результаты данной работы, мы не можем дать исчерпывающего ответа на этот вопрос. Но разумным видится вывод о том, что ответ на такого рода вопрос в отношении отраслей, классифицированных как стержневые, должен стать одним из приоритетных в рамках плана реформ. Как максимум может быть уместной установка: пакеты реформ без содержательных ответов на вопросы о будущем механизме функционирования нефтепереработки и производства продуктов питания (и, возможно, части производственных кластеров вокруг них) неполноценны. По меньшей мере этим отраслям должно быть уделено особое внимание в процессе реформ.

Отрасль машиностроения (за исключением сельскохозяйственного), которую мы также классифицировали как стержневую, мы пока выводим за рамки этого дискурса. Во-первых, это обусловлено не столь большим размером этой отрасли. Во-вторых, ее количественные индикаторы почти совпадают с критическими значениями, которые мы задали для стержневой отрасли. С этой позиции мы допускаем, что репликация данной процедуры на основе данных другого года может изменить статус данной отрасли со стержневой на ключевую.

Хорошей новостью, которая следует из нашей работы, является то, что отраслей с экстремально высокими значениями обратных взаимосвязей не так много. По меньшей мере, исходя из обыденных фактов и первичных данных, мы допускали, что в этот перечень могут попасть: производство химической продукции (в этой отрасли учитывается производство калийных удобрений), металлургия, энергетика, сельскохозяйственное машиностроение, торговля, образование. Это означает, базируясь на логике данной работы, что «особое внимание» потребуется уделять относительно ограниченному кругу производств. Но стоит оговориться, что наша логика не всеобъемлюща. Другие коннотации «особого внимания» допустимы, например, по соображениям военной (стратегической) значимости отдельной отрасли (производств), при базирование отрасли на естественной монополии и др.

В дискуссии об «особом внимании» даже в отношении стержневых отраслей мы хотим отметить, что на этом этапе важно не скатиться к логике промышленной политики в ее самом прямолинейном и примитивном понимании. Статус отрасли в качестве стержневой не является индульгенцией от необходимости реформ, затрагивающих отрасль, если их реализация может устранить системные барьеры на пути роста производительности.

Наряду с тремя стержневыми отраслями мы выделяем также шесть ключевых отраслей. В отношении них полиси-повестка, на наш взгляд, должна несколько отличаться от повестки для стержневых отраслей. Ключевой вопрос в их отношении должен быть следующим: как превентивно нивелировать/смягчить вероятные потери выпуска, в случае если институциональная повестка реформ негативным образом затронет соответствующие центры производственных кластеров. То есть в этом случае уместным видится определенный уровень погружения в отраслевые истории для выстраивания соответствующих стабилизаторов и компенсаторов в той мере, которой они не будут противоречить логике и дискурсу институциональных реформ. При этом нет оснований полагать, что институциональные реформы априори будут обусловливать деструкцию соответствующих производственных кластеров. В дискурсе и терминологии промышленной политики в случае ключевых отраслей могут быть уместны меры организационной, консультативной поддержки и т.п.

Важными результатами, полученными в данной работе, являются оценки влияния отраслевых позитивных шоков выпуска на рынок труда. На базе этих оценок мы можем задокументировать противоречие между ролью отдельных отраслей в создании новых рабочих мест с точки зрения количества и качества. В тех отраслях, которые могут при росте своего выпуска сгенерировать наибольшее количество рабочих мест в экономике (что естественно и ожидаемо — это крупные отрасли), рабочие места, как правило, относительно низкооплачиваемы. Наиболее яркими примерами таких отраслей являются: образование, здравоохранение, сельское хозяйство. И наоборот, наиболее качественные — то есть с относительно высоким уровнем оплаты — рабочие места генерируются в основном малыми отраслями и лишь в небольшом количестве. Тут наиболее яркими примерами являются: ИТ-индустрия, оптовая и розничная торговля автомобилями, оптовая торговля (прочая), финансовая деятельность, нефтепереработка. На удивление в этот список также попадает отрасль государственного управления.

Определенный баланс в качестве и количестве генерируемых новых рабочих мест характерен для оптовой и розничной торговли, строительства, транспорта.

Сам по себе факт конфликта между количеством и качеством рабочих мест не вызывает большого удивления. Он является следствием и отражением серьезных перекосов в производительности между отраслями ввиду плохого качества распределения ресурсов в национальной экономике (Kruk & Bornukova, 2013; Kruk & Haiduk, 2013).

Но с полиси-перспективы такое положение дел — серьезный вызов. Законсервированные серьезные диспропорции в распределении трудовых ресурсов предопределяют и трудности с избавлением от них. Во-первых, в аспекте создания новых рабочих мест. Если отрасли с меньшей производительностью (общефакторной или труда) начнут сжиматься, то количество рабочих мест, утрачиваемых в этих отраслях, вероятно, будет большим, нежели оперативно может быть сгенерировано новых рабочих мест в отраслях с большей производительностью. Теоретически мы можем допустить опережающий рост высокопроизводительных отраслей. То есть, например, сокращению выпуска на 1% в сельском хозяйстве, ассоциируемому с потерей около 6 тыс. рабочих мест, соответствовал бы рост выпуска на 2% в розничной торговле, что создало бы примерно такое количество новых рабочих мест, но с более высокой оплатой труда. Однако с ощутимой вероятностью существующие барьеры на пути движения трудовых ресурсов (квалификационные, территориальные) и капитала могут сдерживать рост в более производительных отраслях. Во-вторых, на первый план может выйти и качественный аспект. Даже если более качественные новые рабочие места будут создаваться в количестве достаточном, чтобы компенсировать сокращение низкопроизводительных и низкооплачиваемых рабочих мест, барьером для их заполнения может стать несоответствие квалификаций между старыми и новыми рабочими местами и как минимум потребность во времени для закрытия такого разрыва в квалификациях.

Стоит отметить, что описанные вызовы для рынка труда, во-первых, не являются уникальной проблемой Беларуси. Во-вторых, они решаемы. Адекватным ответом на этот вызов, на наш взгляд, является активная политика на рынке труда, расширяющая возможности квалификаций и переквалификаций, способствующая росту мобильности труда, снижению барьеров к предпринимательству, а также самозанятости. Соответственно, в контексте нашей работы мы получаем дополнительные свидетельства важности и актуальности подобной активной политики на рынке труда в контексте беларусских реформ.

Таким образом, на основе нашего анализа мы можем выделить следующие полиси-рекомендации:

• Отраслевые особенности и отраслевая перспектива могут быть частью повестки реформ. Вместе с тем, учитывая отраслевые особенности, важно не перескочить в примитивный и прямолинейный дискурс промышленной политики.

• В повестке беларусских реформ особое внимание должно быть уделено отраслям нефтепереработки и производства продуктов питания. Реформы в этих отраслях, вероятно, должны становиться частью реформ институционального уровня.

• В отношении ключевых отраслей — машиностроения (за исключением сельскохозяйственного), сельского хозяйства, производства химических продуктов, энергетики, производства неметаллических минеральных продуктов, металлургии, а также текстильного производства — целесообразны дополнительные исследования соответствующих производственных кластеров и выстраивание системы компенсаторов и стабилизаторов (не подразумевающих прямых финансовых инъекций) по превентивному предотвращению/смягчению возможных потерь выпуска.

• В отношении прочих отраслей национальной экономики (возможно, за исключением выделенных по прочим критериям, например, военной/стратегической важности и т.п.) мы не видим оснований для того, чтобы они были «отдельными историями» в рамках общего институционального плана реформ.

• Важным элементом реформ должна быть активная политика на рынке труда. Для Беларуси актуально противоречие между количеством и качеством в генерировании новых рабочих мест различными отраслями. В контексте реформ это может привести к количественным диспропорциям между исчезающими низкопроизводительными и низкооплачиваемыми рабочими местами и генерируемыми высокопроизводительными и высокооплачиваемыми. Активная политика на рынке труда поможет превентивно нейтрализовать/сгладить последствия имеющегося противоречия.

Мы полагаем, что результаты данной работы могут быть важным подспорьем при проведении реформ в контексте приведенных полиси-рекомендаций. Но также важно учитывать ограничения работы: методологические и те, которые обусловлены использованными данными. Методологические особенности подхода, который мы применяли, задают задел консервативности. То есть вполне допустимо, что наши оценки преувеличивают роль отраслевого фокуса и роль отдельных отраслей в проекции на всю экономику.

Также важно помнить об ограничениях, обусловленных использованием первичных данных 2019 года. Поскольку экономическая среда в последние годы меняется довольно стремительно, вероятно, некоторые производственные взаимосвязи уже значимо отличаются от оцененных нами. В дальнейшем, вероятно, они продолжат изменяться. С этой позиции наши результаты имеют ограниченный «срок годности». Поэтому мы полагаем, что данное исследование целесообразно реплицировать на данных, которые будут более актуальны и релевантны перед стартом реформ.

Ознакомьтесь с аналитической запиской «Межотраслевые взаимосвязи и их влияние на повестку реформ» в формате PDF. Ниже представлен блок с краткой версией. Также ознакомьтесь с полным исследованием «Межотраслевые взаимосвязи и их роль в макроэкономическом ландшафте».

Исследование подготовлено в рамках проекта Belarus Beehive, координатор исследовательской и экспертной части проекта — Институт «Палітычная сфера».

Сообщение Межотраслевые взаимосвязи и их влияние на повестку реформ появились сначала на Банк ідэй.

Одним из факторов, стимулирующих экономическое развитие и обеспечивающих макроэкономическую стабильность страны, является диверсификация экспорта за счет новых видов продукции, поставляемых на внешние рынки.

Статистически было установлено, что более разнообразная товарная номенклатура экспортной корзины способствует меньшей волатильности объема производства

В долгосрочной перспективе это приводит к более высоким темпам его роста.

Кроме того, в ряде работ уже давно высказывались предположения о том, что товары, экспортируемые странами, имеют разную экономическую отдачу. Хаусманн Р., Хванг Ч., Клингер Б., Родрик Д. и Идальго Ч. подтвердили эту гипотезу, показав, что более сложный продукт и, соответственно, сложный экспорт связан с более высоким экономическим ростом в будущем. Теория экономической сложности дает нам возможность по-новому взглянуть на волнующий многих экономистов и политиков вопрос об источниках экономического роста, отойдя от привычных оценок экономического развития на основе динамики валового внутреннего продукта и изучения таких влияющих на него факторов, как труд, капитал, институты, технологии. Анализ экономической сложности в настоящее время используется не только в экономических исследованиях, он применяется международными организациями, национальными агентствами развития, агентствами по продвижению экспорта, а также компаниями для оценки перспектив экономического роста стран и изменения структуры международной торговли. Для Беларуси также актуальным является изучение сложности экспортной корзины и находящихся в ней товаров, а также определение возможных направлений диверсификации экспорта за счет появления в ней более сложных продуктов.

Концепция экономической сложности страны и продукта была предложена Идальго Ч. и Хаусманном Р. Они показали, что продукт, производимый и/или экспортируемый из страны, несет в себе информацию о сложности ее экономики. Согласно данным Обсерватории экономической сложности, Беларусь в 2021 г. находилась на 33 месте в рейтинге стран по экономической сложности (далее — ECI), рассчитанном на основе данных торговой статистики.

Среди стран Центральной, Восточной и Юго-Восточной Европы в 2021 г. у Беларуси было одним из самых низких значение показателя экономической сложности и наименее благоприятной его динамика

Многие из стран, у которых в конце 1990-х — начале 2000-х был близкий к Беларуси или даже намного более низкий (Румыния и Литва) ECI, опередили ее к 2021 г. С точки зрения долгосрочных перспектив экономического роста Беларуси такие изменения ECI не являются позитивными, учитывая взаимосвязь между этими двумя показателями.

Следует иметь ввиду, что показатель экономической сложности, рассчитанный по данным торговли товарами, потенциально содержит ряд искажений, связанных с измерением экспорта в номинальных величинах. В результате, если в экспортной корзине страны значительный удельный вес занимают товары, относящиеся к группе сырьевых (имеющие отрицательные значения PCI), повышение цен на мировых рынках может приводить к снижению индекса экономической сложности страны, несмотря на отсутствие реальных изменений сложности экспортной корзины. В целом наличие сырьевых товаров может занижать ECI, примером тому служит Австралия, которая в 2021 г. находилась на 83 месте по данному показателю, а также Канада — 32 место. Помимо этого, значение ECI, рассчитанное по торговле, как правило, недооценивает экономическую сложность географически удаленных от мировых рынков стран (например, Новая Зеландия, Австралия, Чили) и завышает ее у стран, включенных в международные цепочки поставок (например, у Словакии, Чехии). Занижается также экономическая сложность у стран, имеющих высокую долю сектора услуг в ВВП в связи с тем, что они не учитываются при расчетах.

Поскольку индекс экономической сложности страны должен измерять ее производственный потенциал и знание общества, использование только показателя, рассчитанного по торговле, может приводить к не совсем корректным выводам. В связи с этим при анализе экономической сложности страны и перспектив экономического роста данный индекс может быть дополнен ECI_технологии, рассчитанным на основе информации по патентованию, а также ECI_исследования (данные о публикациях). В частности, ECI_торговля и ECI_технологии рассматриваются вместе для объяснения различий между странами в доходах и темпах экономического роста. В 2021 г. Беларусь занимала 65 место по индексу экономической сложности в области технологий, оцениваемому на основе данных по патентованию, и 119 по индексу экономической сложности в области исследований, рассчитанному на основе публикаций.

Намного более высокие значения индекса экономической сложности на основе данных торговой статистики по сравнению с индексом сложности в области технологий свидетельствуют о преобладании иностранных инноваций в беларусском экспорте, а также в определенной степени указывают на то, что он ориентирован не столько на международные рынки, сколько сконцентрирован на нескольких странах и в первую очередь России. Снижение места Беларуси в рейтинге по всем вышеназванным индексам по сравнению с предыдущими периодами может негативно повлиять на перспективы экономического роста. В 2010 г. страна была на 27 месте по ECI торговля, на 59 — по индексу экономической сложности в области технологий и на 44 — по исследованиям.

Более подробно изучить трансформацию экспортной корзины позволяет анализ выявленных сравнительных преимуществ (RCA) товаров, поставляемых на внешние рынки. Их наличие является необходимой предпосылкой диверсификации экспорта в сторону более сложных продуктов и, соответственно, повышения экономической сложности страны. Используя данные о развитии выявленных сравнительных преимуществ в течение пятилетних периодов с 2000 по 2021 г., был проведен анализ изменений в конкурентоспособности экспортной корзины. Он выявил, что в среднем только 7% продуктов, не имеющих RCA в начале каждого пятилетнего периода, смогли приобрести их в конце его, что является относительно невысоким показателем. В то же время из группы товаров с выявленными сравнительными преимуществами доля тех, кто смог их сохранить через пять лет, была высокой и составляла 78,8%.

Индекс сложности продукта (PCI) оценивает разнообразие и уровень применяемых при производстве технологий, знаний и навыков. В упрощенном виде экономическую сложность страны можно представить как среднюю от сложности производимых в ней продуктов. Соответственно, повышение сложности экспортной корзины за счет увеличения в ней товаров, имеющих высокие показатели PCI, является важной предпосылкой улучшения перспектив экономического роста страны и повышения доходов. Распределение стоимостных объемов экспорта Беларуси исходя из индекса сложности поставляемых на внешние рынки товаров показывает, что в 2000–2021 гг. в экспорте преобладали продукты с отрицательным PCI, при этом доля сложных товаров, имеющих PCI>1, а также очень сложных, с индексом больше 1,5 и 2, сокращалась в течение всех анализируемых лет. В результате удельный вес товаров с PCI>1 снизился с 12,2% в 2000 г. до 6,4% в 2021 г., а с PCI>1,5 уменьшился с 4,5% до 1,3% соответственно.

В анализируемом периоде в экспортной корзине Беларуси сократилось также количество сложных продуктов с выявленными сравнительными преимуществами и наблюдалось снижение у них среднего положительного значения PCI. К тому же у продуктов, которым удавалось приобрести RCA, значения PCI были невысокими. Это создает проблемы с дальнейшей диверсификацией экспортной корзины в сторону более сложных товаров и будет оказывать влияние на индекс сложности страны и, соответственно, перспективы экономического роста.

Учитывая, что для успешной диверсификации экспортной корзины новые товары должны появляться на основе уже имеющихся и обладающих выявленными сравнительными преимуществами, в работе был проведен анализ средней связанности товаров с RCA в Беларуси.

Хотя в 2005–2021 гг. она увеличивалась как в группе товаров, уже имеющих выявленные сравнительные преимущества, так и среди тех, кто их приобрел, в среднем показатель связанности оставался относительно низким. Поскольку связанность характеризует потенциал для «прыжка» к новому товару, ее значение на уровне, немного превышающим 0,3, является относительно низким для диверсификации экспорта в сторону конкурентоспособных товаров. Как показали исследования, в большинстве случаев появление новых продуктов с выявленными сравнительными преимуществами происходит при связанности 0,6 и выше.

Индекс перспективы возможной выгоды (opportunity outlook gain — OG) позволяет количественно определить, насколько новый продукт в экспортной корзине открывает возможности для появления в ней более сложных. Оценка изменения в Беларуси средних значений OG для товаров, получивших RCA в 2005, 2010, 2015 и 2021 гг., выявила, что, несмотря на рост данного показателя, он был очень низким. Это свидетельствует о том, что рядом с данными товарами или почти нет более сложных продуктов, или расстояние до них является большим. Таким образом, хотя количество товаров с выявленными сравнительными преимуществами в 2021 г. существенно выросло, по сравнению с предыдущими периодами в среднем их едва ли можно рассматривать как реальную ступеньку, ведущую к повышению сложности беларусского экспорта.

Используя теорию пространства продуктов и их экономической сложности, мы выявляем потенциальные товары, открывающие новые возможности для диверсификации экспорта Беларуси. При этом используется различная комбинация критериев таких показателей, как выявленные сравнительные преимущества (RCA), сложность продукта (PCI), показатель перспективы возможной выгоды (OG) и связанность.

Исходя из результатов отбора, можно сделать вывод, что у Беларуси есть возможность появления потенциальных более сложных продуктов, относящихся к химической продукции, стеклу и изделиям из него, изделиям из недрагоценных металлов, инструментам, машинам и оборудованию

В большом количестве эмпирических работ демонстрируется, что у страны вероятность начать поставки на внешние рынки нового продукта тем выше, чем больше связанных товаров она уже производит или если они выпускаются в соседних государствах. Хотя такой путь и считается наиболее распространенным, он не являются предопределенным для расширения номенклатуры экспорта. Как свидетельствует опыт ряда стран, в том числе Китая, диверсификация может происходить и за счет несвязанных товаров, то есть не находящихся близко от текущей экспортной корзины. Анализ возможностей несвязанной диверсификации привлекает все больше внимания, поскольку она способствует открытию новых перспектив для экономического роста. Ввиду этого для Беларуси была сделана оценка потенциальных несвязанных продуктов. Однако, исходя из выбранных критериев сложности и выявленных сравнительных преимуществ, их оказалось очень мало. Важно также отметить, что у многих потенциальных несвязанных товаров показатели RCA были низкими, то есть необходимо прилагать значительные усилия и создавать условия для развития их конкурентоспособности. Это несет определенные риски, поскольку инвестиции и издержки, связанные с созданием таких условий, могут себя не оправдать.

Несвязанная диверсификация может также ставить своей целью простое повышение сложности экспортной корзины за счет приобретения выявленных сравнительных преимуществ продуктами с высоким значениями PCI. Большинство из потенциальных товаров, полученных в результате такого подхода к отбору, относятся к инструментам и продукции машиностроения, помимо этого имеются текстильные изделия технического назначения. Часть из этих продуктов имеет относительно низкие показатели связанности, которая важна, хотя и не учитывалась на данном этапе отбора. Как уже отмечалось ранее, появление новых продуктов с RCA>1 происходит при связанности 0,6 и выше.

Для обеспечения экономического роста Беларуси нужна диверсификация экспортной корзины в сторону более сложных конкурентоспособных товаров. Наш анализ показал, что их появление в экспорте возможно. Чтобы способствовать этому, мы формулируем следующие рекомендации для политики содействия экономическому росту:

• Пакет мер промышленной политики

  Разработка соответствующего пакета мер промышленной политики, способствующих приобретению выявленных сравнительных преимуществ у уже имеющихся в экспортной корзине товаров с высокими показателями сложности.

Это не только повысит сложность самой экспортной корзины, но и улучшит связанность, что позволит стране легче адаптировать свои ресурсы для производства нового продукта и развивать конкурентоспособный экспорт. Меры промышленной политики могут быть как финансовыми, так и предоставляться в форме информационно-консультационной поддержки, мероприятий, содействующих развитию внешней торговли (кредитование, система гарантий и страхования) и т.д.

• Исследования и разработки

  Поддержка исследований и разработок, а также инвестиции в НИОКР и инновации, в том числе они должны быть направлены на стимулирование появления ноу-хау, не связанных с имеющейся в стране структурой промышленности.

Наличие высокого инновационного потенциала является необходимым условием не только повышения сложности текущей экспортной корзины, но и диверсификации за счет несвязанных товаров, то есть не находящихся в настоящее время близко к ней.

• Акцент на товары с более высокими показателями сложности

  Акцент в инвестиционной политике на то, чтобы содействовать направлению ресурсов на производство товаров с более высокими показателями сложности по сравнению с текущей экспортной корзиной, а также имеющих относительно высокий индекс перспективы возможной выгоды.

Это позволит увеличить отдачу от инвестиций и будет способствовать росту сложности экспортной корзины и, соответственно, экономическому росту, позволяя избежать ловушки среднего дохода. Более высокие показатели сложности также повысят вероятность появления товаров, относящихся к несвязанной диверсификации.

• Стимулирование инвестиций в прозводство

  Стимулирование притока прямых иностранных инвестиций в производство продукции с относительно высокими показателями сложности и открывающими возможность для появления в ней более сложных товаров (относительно высокий индекс перспективы возможной выгоды).

Как показывают эмпирические исследования, иностранные инвесторы и особенно крупные компании могут способствовать изменению модели специализации страны и, соответственно, повышать вероятность несвязанной диверсификации, приводя к структурной трансформации.

Ознакомьтесь с полной версией исследования «Оценка экспортной корзины Беларуси и перспектив ее диверсификации». Ниже представлен блок с краткой версией, с которой можно ознакомиться также в формате PDF.

Исследование подготовлено в рамках проекта Belarus Beehive, координатор исследовательской и экспертной части проекта — Институт «Палітычная сфера».

Сообщение Какие товары должна экспортировать Беларусь? Отвечают эксперты BEROC появились сначала на Банк ідэй.

Предпринимательская инициатива способствует инновациям, необходимым не только для роста производительности в экономике и создания рабочих мест, но и для того, чтобы справляться с возникающими вызовами, будь то экономический и социальный шок от пандемии COVID-19 или гуманитарные катастрофы из-за войн и политических репрессий.

Больший эффект для общества от предпринимательства достигается в тех экономиках, где предприниматели действуют в понятных и благоприятных условиях, позволяющих рисковать, реализовать бизнес-идеи и получать за это достойное вознаграждение.

На высокие регуляторные барьеры, нестабильность нормативно-правовой среды предприниматели, особенно нацеленные на международный рынок и производящие инновационные товары/услуги, отвечают релокацией бизнеса в страны c более благоприятствующие инновациям условиями.

Беларусский частный бизнес стабильно обеспечивал рост занятости и заработных плат, что было особенно заметно населению. Благодаря этому, а также развитию эффективных систем менеджмента, внутренней и внешней коммуникации и рыночных ценностей частный бизнес стал важным драйвером социально-экономического развития.

Позитивная динамика секторов с высоким уровнем конкуренции и высокой долей частного сектора, а также и частного сектора в целом позволяла беларусским властям откладывать назревшие структурные реформы сектора госпредприятий, ограничиваясь постепенным сокращением избыточной занятости, которую абсорбировал растущий частный сектор.

На уровне стран ключевыми факторами развития предпринимательской активности являются институты:

1. формальные (законодательство, определяющее рамки для предпринимательской деятельности и регулирующее поведение бизнеса, условия и правила его работы)

2. неформальные (ценности, убеждения, нормы поведения, отношение к предпринимательской инициативе, правоприменительная практика).

Осознавая изменение системы ценностей и отношение к предпринимательству населения, беларусские власти пытались балансировать политические, социальные и экономические интересы.

A Flourish chart

По такому показателю как поддержка увеличения доли частной собственности в бизнесе и промышленности Беларусь занимает четвертое место в Европе, существенно опережая своих соседей, особенно значимо — Россию и Украину. Способствовали этому отсутствие крупномасштабной и несправедливой приватизации, а также жесткое государственное регулирование предпринимательской деятельности. Поэтому в обществе сформировалось представление о том, что в основном беларусский частный бизнес был создан «с нуля» (не за счет приватизации) талантливыми и амбициозными предпринимателями честным путем и без поддержки государства.

A Flourish scatter chart

• Развитие конкуренции (отмена льготного кредитования)

Важность и польза от развития конкуренции осознается не только населением, но и на государственном уровне. Однако соответствующая программа, разработанная в 2019-2020 гг. при поддержке IFC с привлечением международных экспертов, так и не была утверждена. Насколько можно судить по доступным материалам, основные проблемы, создающие дисбаланс в правах и возможностях государственных и частных предприятий и тем самым препятствующие эффективной конкуренции, а также цели реализации политики в области конкуренции были сформулированы вполне конкретно. Особенно остро задача по обеспечению равных условий деятельности для предприятий всех форм собственности стоит в тех отраслях, где существует фактическая подчиненность госпредприятий и предприятий с госдолей регуляторам, которые также выполняют роль собственника этих предприятий.

В попытке повысить конкурентные позиции госпредприятий, на которые зачастую возложена дополнительная нагрузка в виде поддержания занятости, содержания инфраструктуры, субсидирования других госпредприятий, государственные органы намеренно создают для них преференциальные условия доступа к факторам производства, рынкам сбыта, финансированию и государственной поддержке в различных формах, а также барьеры для входа в отрасли новых игроков (Осипов и др., 2020). Такой подход не способствует повышению эффективности и конкурентоспособности госпредприятий и целых отраслей, особенно на внешних рынках, а потребители не получают выгоды от более низких цен, более высокого качества и большего разнообразия продуктов. Кроме этого, государство вынуждено продолжать обременительную финансовую поддержку неэффективных госпредприятий. В этой связи очевидными шагами выглядят постепенное выравнивание условий деятельности и комплексная ревизия сектора государственных коммерческих предприятий (подробнее см. Данейко и др., 2022). Целесообразно начинать с отраслей, где негативный социальный эффект в краткосрочной перспективе будет наименьшим и/или положительный фискальный эффект наибольшим и/или потенциально наиболее привлекательным для входа новых компаний, которые бы абсорбировали высвобождающиеся человеческие ресурсы. Следовательно, эти процессы должны быть увязаны с мерами по развитию частного сектора, в частности, по стимулированию создания новых рабочих мест и обеспечению доступа к долгосрочному финансированию.

• Развитие предпринимательского и бизнес-образования

Важными факторами, обуславливающими совокупную факторную производительность и экономический рост, являются предпринимательская активность в средне- и высокотехнологичных секторах и активность, связанная с созданием инновационной продукции, ориентацией на экспорт, высоким потенциалом роста, — так называемое эффективное предпринимательство. В этой связи сложно переоценить влияние системы образования, формирующей не только ценностные установки, но и технологические и предпринимательские компетенции. По данным GEM (GEM-Беларусь, 2020; 2022), качество и степень распространения обучения предпринимательству в Беларуси на всех уровнях существенно отстает от среднего по миру, что говорит о необходимости принятия мер по повышению его доступности.

Беларусские предприниматели являются самой активной и бесстрашной частью населения, осознающей сложность институциональных условий и рисков для ведения бизнеса, но при этом во многом предопределяющей развитие экономики и общества. При этом существует понимание того, что ведение собственного бизнеса является предпочтительной карьерной альтернативой, а предприниматели имеют высокий статус в обществе, но высокий уровень страха неудачи в бизнесе является для многих сдерживающим фактором (GEM-Беларусь 21/22).

Опыт развитых стран, в частности, свидетельствует о необходимости развития так называемых «предпринимательских университетов», которые создают благоприятную внутреннюю среду (экосистему) для предпринимательства сотрудников, студентов и выпускников, развивают предпринимательскую культуру и положительное отношение к предпринимательской деятельности, а также являются ключевым источником ноу-хау и инноваций, способствуя развитию высокотехнологичных секторов (Морозов и Апанасович, 2015). В связи с тем, что пока институциональная среда не способствует появлению таких университетов, а система образования в целом остается консервативной и обслуживающей текущие потребности власти, на начальном этапе целесообразно формировать среди молодежи мотивацию попробовать себя в качестве предпринимателя, а также развивать предпринимательские компетенции. Делать это можно посредством внедрения в учебный процесс по большинству дисциплин (не только связанных с бизнесом и предпринимательством) передовых методов и подходов, направленных на стимулирование инновационного и предпринимательского мышления. В тематике образовательных проектов не теряет своей актуальности тема развития лидерского потенциала. Уверенность в своих силах является сильным фактором в принятии решения о собственном деле, поэтому важна поддержка и развитие этой компоненты в рамках тренингов и других образовательных мероприятий. В частности, важны программы развития лидерства среди молодежи, женщин, а также связанные с этим региональные инициативы.

Как правило, максимальный эффект от обучения потенциальных предпринимателей достигается при обеспечении им комплексного доступа к инфраструктуре, консультационным услугам (юридическим, налоговым) и финансированию (гранты, ваучеры, преференциальные условия по кредитам).

В этой связи усилия в системе образование и, в обязательном порядке, в государственных органах должны быть направлены на повышение толерантности к риску и возможным неудачам, а также на поиск нестандартных путей решения проблем, что позволит укрепить восприятие предпринимателей как класса, принимающего на себя значительные экономические и социальные риски и благодаря своей инициативе и компетенциям способствующего повышению благосостояния всего общества. Важная роль в формировании такого представления о предпринимательстве кроме учреждений образования должна быть отведена средствам массовой информации.

Важной задачей образовательных проектов, круглых столов, конференций и семинаров выступает также нетворкинг, что стимулирует продвижение предпринимательских ролевых моделей и является основой динамичной предпринимательской экосистемы. Поддержка культуры доверия и взаимодействия способствует эффективному поиску и использованию идей, практического опыта и знаний, а также финансовых ресурсов.

• Поддержка инноваций

Как уже отмечалось, для целей экономического роста государственная поддержка должна быть сфокусирована на предприятиях и отраслях с высоким потенциалом роста, способных производить инновационную продукцию, внедрять инновационные бизнес-модели, а также создавать рабочие места для высвобождающейся в стагнирующих отраслях рабочей силы. Как показывают исследования, развитие инновационного предпринимательства не столько зависит от бизнес-цикла, сколько определяет его (Koellinger & Thurik, 2009). При этом предпринимательская активность в высокотехнологичных отраслях гораздо более чувствительна к институциональным условиям: в частности, к законодательству, связанному с защитой прав собственности (особенно интеллектуальной), хозяйственному и трудовому праву, регуляторным барьерам, налоговым стимулам. Если до 2020 года наблюдалось постепенное совершенствование по многим из этих направлений, по крайней мере в рамках Парка высоких технологий и Индустриального парка «Великий камень», то в научно-технической сфере, контролируемой государством в лице Государственного комитета по науке и технологиям, значимых изменений до сих пор инициировано не было. Наиболее важными реформами в этой области выглядит изменение системы планирования, финансирования и проведения финансируемых государством исследований и разработок в сторону повышения уровня конкуренции среди исполнителей и заказчиков, их мотивации (а не страха) к коммерциализации результатов, признания допустимых рисков в научно-исследовательской и инновационной деятельности, а также обеспечении равенства государственных и частных предприятий в доступе к результатам исследований и разработок. Одним из очевидных первых шагов могло бы стать предоставление возможности беларусским предприятиям, в том числе частным, приобретать релевантные для них разработки, размещенные в Государственном реестре прав на результаты научной и научно-технической деятельности, по фиксированной цене, не зависящей от затраченных бюджетных средств.

Ознакомьтесь с полной версией исследования «Развитие частного сектора: предпринимательство – конкуренция – инновации». Выше представлен блок с выводами и рекомендациями. Также ознакомьтесь с дополняющей работой «Развитие частного сектора. Вместо реформ и для экономического суверенитета Беларуси».

Исследование подготовлено в рамках проекта Belarus Beehive, координатор исследовательской и экспертной части проекта — Институт «Палітычная сфера».

Сообщение Частный сектор: предпринимательство — конкуренция — инновации появились сначала на Банк ідэй.

Три года, прошедшие с начала пандемии COVID‑19 и первых шоков для беларусской экономики в целом и бизнеса в частности, очень сильно изменили предпринимательский ландшафт в стране. Этот период вместил в себя активизацию социально-политической роли частного бизнеса в начале пандемии, избирательной кампании и послевыборных протестов, попытки адаптации к реакционной политике властей, к разрывам цепочек в связи с войной в Украине и санкциями в отношении Беларуси. Тем не менее реакция малого и среднего бизнеса, оставшегося в стране, а также предпринимательская активность населения позволяет делать осторожные прогнозы о том, что частный сектор останется основным драйвером социально-экономического развития страны вне зависимости от того, какие силы будут находиться у власти. При этом от государственной политики будет зависеть, будет ли прогресс беларусского бизнеса просто нивелировать регресс госсектора или же частный сектор станет основой суверенитета и процветания страны.

Несмотря на то, что оценить долю частного сектора в экономике Беларуси можно лишь с некоторыми допущениями и оговорками, и независимые (Данейко и др., 2020), и государственные (Господарик и Ковалев, 2021) экономисты независимо друг от друга к началу 2020‑х гг. разрушили миф о доминирующей роли госсектора. Во многом благодаря либерализации условий для бизнеса, длившейся более десятка лет и завершившейся в 2020 г., новый частный сектор (в т. ч. иностранные компании) стал наиболее динамичной частью беларусской экономики несмотря на отсутствие значимой поддержки (финансовой и нефинансовой) и равных условий хозяйствования в сравнении с госкомпаниями.

Наиболее наглядно демонстрирует усилившееся влияние частного сектора на экономику Беларуси динамика изменения таких показателей, как доля занятых, доля в экспорте и вклад в ВВП. За 2012–2020 гг. удельный вес частного сектора в занятости увеличился на 7.7 п. п. за счет абсорбции работников, «высвобождаемых» в госсекторе (бюджетники плюс занятые на государственных коммерческих предприятиях). При этом вклад частного сектора в экспорт товаров и услуг, а также в ВВП к 2020 г. превысил вклад сектора государственных коммерческих предприятий. Таким образом, в условиях отсутствия значимой приватизации и реструктуризации госпредприятий частный сектор перенял их «социальную» функцию, абсорбируя высвобождаемых в госсекторе работников (Чубрик, 2021), а сектор государственных коммерческих предприятий в свою очередь утратил свою роль «нанимателя последней инстанции», уступив ее частному сектору (Исследовательский центр ИПМ, 2020a).

A Flourish chart

Кроме этого, вопреки значительным инвестициям в модернизацию государственных коммерческих предприятий, осуществленным в последние полтора десятка лет, они постепенно теряют свои позиции в промышленном производстве в пользу частного сектора (Исследовательский центр ИПМ, 2020b). Так, удельный вес государственных и частных предприятий в промышленном производстве, очищенном от нефтедобычи, нефтепереработки и части химической промышленности (производство калийных и азотных удобрений), практически сравнялся с удельным весом государственных предприятий.

По оценкам экспертов KEF (Thinktanks.by, 2017), большинство гоcпредприятий из традиционных отраслей еще советской промышленности потеряли свою долю на внешних рынках, в то время как объем внутреннего рынка значительно меньше даже нынешних объемов их производства. В этой связи важным направлением в решении проблемы стагнации промышленных гигантов, особенно в регионах и моногородах, является развитие микро- и малого предпринимательства, в том числе в сфере услуг, которая имеет значительный потенциал развития за пределами областных центров.

Либерализация условий ведения бизнеса способствовала активному развитию частного сектора и предпринимательской инициативы полтора десятка лет. Это позволяло беларусским властям откладывать назревшие структурные реформы сектора госпредприятий, ограничиваясь постепенным сокращением избыточной занятости, которую абсорбировал растущий частный сектор. С одной стороны, это способствовало повышению эффективности использования человеческого капитала, с другой — поддерживало социальную стабильность, поскольку довольно существенные увольнения в госсекторе не приводили к росту безработицы, а зарплата в частном секторе в среднем была выше, чем в государственном.

Кроме того, развитие частного сектора повышало диверсификацию внешней торговли Беларуси. Частные компании ИТ-сектора, приборостроения, электроники и других отраслей с высокой добавленной стоимостью ориентировались на рынки развитых стран, что снижало зависимость экономики страны от российских ресурсов и российского рынка, повышая тем самым экономический суверенитет Беларуси и устойчивость ее экономики к шокам, связанным с политическими решениями российской стороны.

Восприятие руководством компаний условий ведения бизнеса, с одной стороны, позволяет дать оценку бизнес-климату в стране, а с другой стороны, является важным фактором для принятия бизнесом тактических и стратегических решений. Позитивные изменения в условиях ведения бизнеса могут способствовать росту деловой активности, инвестированию в расширение бизнеса, найму персонала. На уровне стран ключевыми факторами развития предпринимательской активности являются институты: формальные (законодательство, определяющее рамки для предпринимательской деятельности и регулирующее поведение бизнеса, условия и правила его работы) и неформальные (ценности, убеждения, нормы поведения, отношение к предпринимательской инициативе, правоприменительная практика).

Очевидно, что государственные органы способны сравнительно быстро и эффективно изменять формальные институты, то есть нормативно-правовую базу. Стремительное движение вверх в рейтинге Doing Business отдельных стран (в том числе Беларуси), определивших для себя целевые показатели, тому подтверждение. Что касается неформальных институтов, то на изменение ценностных систем, поведенческих моделей, отношения к предпринимателям и предпринимательству могут потребоваться долгие годы. При этом формальные и неформальные институты сильно взаимосвязаны: могут заменять или усиливать отдельные эффекты (Helmke & Levitsky 2004). Если институциональные факторы являются для предпринимателей достаточно абстрактными конструктами, то сложностей в идентификации барьеров или препятствий для развития бизнеса практически не возникает.

При рассмотрении результатов опросов беларусского бизнеса за последние 15 лет можно выявить ряд закономерностей. Так, в условиях относительной стабильности внешней среды бизнес чаще отмечает затруднения, связанные с внутренними барьерами, изменение которых зависит от руководства компании. По мере ухудшения экономической обстановки более сильное негативное влияние на бизнес оказывают структурные факторы, на которые невозможно повлиять. Так, например, в благополучном 2007 году значимыми внутренними факторами конкурентоспособности предприятий были долгосрочные связи с клиентами, квалификация персонала и эффективные команды, тогда как в кризисном 2011 году акцент сместился на знание рынка, понимание трендов, обладание технологиями.

Высокие арендные ставки и ставки на заемные средства наиболее часто отмечались предпринимателями как существенные внешние барьеры ведения бизнеса в начале 2012 г., когда сильная девальвация беларусского рубля привела к проблемам с уплатой арендной платы, привязанной к евро, а к также нехватке оборотных средств. Среди внешних барьеров бизнеса в период восстановления после кризиса 2011 г. отмечались изменения, связанные с падением покупательской способности, а также вопрос задержек и неплатежей со стороны контрагентов. Во время рецессии 2015 г. главными барьерами бизнеса стала инфляция и валютное регулирование, на третьем месте по значимости для бизнеса располагалось налоговое регулирование. В 2017 г., по мере улучшения макроэкономических показателей, сократилось количество респондентов, которые негативно оценивали валютное регулирование и инфляцию. Вместо них в тройку наиболее важных и часто упоминаемых барьеров вошли высокие ставки налогов, высокие процентные ставки и изменчивое законодательство. Вместе с тем за 2016–2017 гг. обострилась проблема неравной рыночной конкуренции среди предприятий государственного и частного сектора (Исследовательский центр ИПМ, 2012–2017). Таким образом, в период восстановительного роста факторы неопределенности и рисков утратили свою значимость, уступив место факторам, сдерживающим развитие бизнеса.

Экономическая неопределенность как основной фактор, сдерживающий предпринимательскую активность, в полной мере вернулась и проявилась как в опросах, так и в реалиях 2020 года. Наряду с негативной оценкой макроэкономической нестабильности и недоверием к правовой системе, она возглавила тройку барьеров, наиболее ощутимых для развития бизнеса. К концу 2021 г. недоверие в правовой системе как барьер развития бизнеса заменился низким спросом и нехваткой квалифицированного персонала. В целом же институциональные условия для ведения бизнеса в Беларуси за последние годы ухудшились (KEF и BEROC, 2022) как в связи с действиями (изменение налогового законодательства, ценовое регулирование, давление на нелояльный бизнес), так и бездействием государства (отсутствие значительных мер поддержки для частного бизнеса, отток бизнесов из-за санкций и негативного имиджа страны). Изменчивое законодательство отмечалось среди наиболее значимых барьеров для всех сфер деятельности (Мониторинг, 2022а).

Несмотря на уменьшившуюся «подушку безопасности» на фоне отсутствия значимой финансовой поддержки от государства в период пандемии, беларусский бизнес адаптировался к потрясениям, осознал собственную способность справляться с ними и другими внешними барьерами, находить нестандартные решения в обстановке неопределенности. До начала войны в Украине беларусские предприниматели были наиболее оптимистично настроены относительно преодоления внешних барьеров за весь период наблюдений, хотя возросшая неопределенность заставляла концентрироваться прежде всего на сохранении достигнутого масштаба деятельности (Мониторинг, 2022а). Можно предположить, что к новой социально-политической и правовой реальности бизнес адаптировался быстрее, чем к традиционной экономической нестабильности.

Однако уже в марте-апреле 2022 года серьезнейшими барьерами для беларусского бизнеса стали макроэкономическая нестабильность, разрыв логистических цепочек, нехватка сырья, материалов, комплектующих. Риски ведения бизнеса в Беларуси во второй половине 2022 — начале 2023 года оценивались даже ниже, чем в 2021 году, что может быть связано с тем, что для компаний, оставшихся в Беларуси, многие из возможных рисков (инфляция, нестабильность валютных курсов, санкции, контрсанкции, нарушения логистических цепочек, ужесточение ценового регулирования и т. п.) в той или иной степени уже реализовались (Мониторинг, 2023).

Между тем, реакция беларусского бизнеса на новые вызовы, проявившаяся значительной доли в поиске новых форматов деятельности, выводе на рынок новых продуктов/услуг и выходе на новые экспортные рынки, даже в условиях военно-политической нестабильности в регионе позволяет с определенным оптимизмом смотреть на перспективы частного сектора. Вероятно, оптимизма беларусскому бизнесу добавляет более легкий по сравнению с российским бизнесом санкционный режим, что открывает дополнительные возможности для тех компаний, которые сумеют преодолеть ограничения, связанные с санкциями (Мониторинг, 2022b). Насколько это позволит беларусскому бизнесу выйти из нынешнего затянувшегося кризиса будет зависеть от способности властей (новых или действующих) восстановить конструктивный диалог с деловым сообществом и вернуться к принципу верховенства права и к формированию бизнес-среды, благоприятствующей развитию предпринимательства. По мнению бизнеса, снижение внешних барьеров, а отнюдь не государственная поддержка (финансовая, информационная и т. д.) является ключевым фактором, необходимым для расширения деловой активности (Мониторинг, 2022а).

При отсутствии крупномасштабной приватизации, значительного притока иностранных инвестиций (по сравнению с другими странами Центральной и Восточной Европы) и в неблагоприятных институциональных условиях беларусский частный бизнес тем не менее на протяжении более трех десятков лет увеличивает свой вклад в социально-экономическое развитие страны. Частные компании, во‑первых, заставили госпредприятия в конкурентных сферах реформироваться и становиться более эффективными (Козаржевский и Ракова, 2005), а во‑вторых, абсорбировали высвобождающуюся рабочую силу (Чубрик, 2021) и тем самым снижали возможное социальное напряжение, позволяя властям не торопиться с непопулярными реформами. В целом консервативная и жесткая политика беларусских властей в отношении бизнеса и предпринимательства позволила сформировать про-предпринимательские ценности и эффективный и более привлекательный для работы частный сектор, постепенно увеличивающий свой вклад. В результате в Беларуси вырос законопослушный бизнес, не ожидающий особой поддержки от государства, ключевыми факторами конкурентоспособности которого были человеческий капитал и высокая адаптивность ко внешним условиям.

В этой связи накопленный и формирующийся предпринимательский капитал — совокупность компетенций и социальных связей предпринимателей, позволяющих создавать добавленную стоимость (Audretsch, 2007), — способен быть драйвером экономического роста вне зависимости от политической конъюнктуры внутри страны, внешнеполитических обстоятельств и цен на ресурсы. Так, одним из важных проявлений предпринимательского капитала в условиях пандемии, спровоцированного ей глобального экономического кризиса, а также последствий военной агрессии России против Украины стала эффективная реакция на ситуацию беларусского бизнеса и осознание им способности справляться с внешними барьерами, быстро оптимизироваться, находить эффективные бизнес-модели и перспективные рынки.

Однако, чтобы тренд на увеличение роли частного сектора сохранился и беларусская экономика перешла к качественному и устойчивому росту, необходимо формирование ряда предпосылок (подробнее см. Борнукова и Алехнович (2022)).

Во-первых, разрешение социально-политического кризиса и восстановление легитимности власти и всех государственных институтов существенно повысит уровень экономического доверия со стороны населения и бизнеса к проводимой государством политике. Должен признаваться и соблюдаться принцип верховенства права и равенства государственных и частных субъектов во всех сферах.

Во-вторых, после внедрения назревших изменений необходимо обеспечить стабильность налогового законодательства и хозяйственного права, независимость судов и смягчение чрезмерного государственного контроля предпринимательской деятельности. На фоне событий последних лет у беларусских предпринимателей не наблюдается уверенности в собственных перспективах, что в дополнение к общераспространенному мнению населения о недостаточности возможностей для бизнеса (GEM Belarus 2021/2022) означает, что если улучшения условий в плане государственной политики и общественного доверия не произойдет, то социально-экономический эффект (занятость, добавленная стоимость, налоговые поступления, инновации) от предпринимательской активности в Беларуси будет снижаться. Исходя из рассмотренных в работе проблем и вызовов, для развития предпринимательства и частного сектора целесообразно остановится на фундаментальных направлениях реформ, которые позволят повысить конкурентоспособность экономики в долгосрочной перспективе, и работа по ним должна начинаться незамедлительно.

Развитие объединений бизнеса

В нашей стране не получили достаточного развития сложные и релевантные для развития неформальных институтов механизмы, такие как самоорганизация и нетворкинг. В частности, для эффективного взаимодействия государственных органов и бизнеса важным условием является поддержка формирования отраслевых ассоциаций. Опыт разных стран показывает, что такие организации способны конструктивно влиять на государственную политику и развитие честной конкуренции в отрасли; помогать членам ассоциации обмениваться ресурсами (сырьем, комплектующими, информацией), осуществлять совместные закупки, проводить совместные исследования и выходить на новые рынки (KEF, 2022). Такие ассоциации в перспективе могли бы формулировать существующие проблемы в отрасли и обоснованные комплексные предложения, сфокусированные на отрасли, а также способствовать диалогу и повышению уровня доверия между представителями отрасли и государственных органов. Кроме этого, отраслевые бизнес-ассоциации способны снижать транзакционные издержки для их членов, например при исследованиях рынка, поиске поставщиков и клиентов, совместных образовательных инициативах. Одной из таких инициатив могло бы стать создание центра субконтрактации, где будет аккумулироваться информация об имеющихся заказах крупных производств, тогда как малые предприятия смогут консолидироваться и совместно выступать поставщиками и подрядчиками в крупных проектах и заказах, а также создавать платформы для организации коллективных закупок субъектами предпринимательства и предоставления услуг аутсорсинга, консалтинга и автоматизации в сфере закупок, таким образом будет происходить формирование профессионального сообщества закупщиков. Перспективным представляется пилотный запуск центральной закупочной организации для проведения государственных закупок, обучения участию в тендерах и формирования совместных предложений.

Основными задачами органов власти в этой связи должны стать создание/предоставление необходимой инфраструктуры (например, цифровых платформ, площадок для мероприятий) и распространение информации о деятельности ассоциаций и успешных примеров их влияния на изменения в отрасли и конкретных бизнес-задач. Членство в отраслевых ассоциациях целесообразно сделать обязательным (по континентальной модели бизнес-объединений, например Франция, Германия), с обязательной и своевременной выплатой членских взносов. Это позволит, во‑первых, решить проблему «безбилетников», когда от действий членов ассоциации выигрывают прочие игроки отрасли, не затрачивающие на решение проблемы свои ресурсы. Во-вторых, обязательное членство позволяет делегировать отдельные регуляционные функции от государства непосредственно бизнес-ассоциации, что делает механизм решения отраслевых проблем более гибким и эффективным, а также способствует развитию самоорганизации общества в целом.

Поддержка беларусского бизнеса за рубежом

Ключевыми факторами, которые заставили многие беларусские бизнесы, особенно в высокотехнологичных сферах, полностью или частично релоцироваться, стали политические репрессии, а позже — санкции в отношении Беларуси, проблемы с логистикой и отказ бизнес-партнеров от работы с беларусскими компаниями из-за начала военных действий в Украине. При этом масштаб и направления эмиграции беларусского бизнеса пока сложно поддаются оценке, так как этот процесс продолжается, предприниматели определяются с новой юрисдикцией и по-новому структурируют бизнес (Красько & Данейко, 2022).

В перспективе эмигрировавший беларусский бизнес может сыграть важную роль в будущей трансформации страны, развивая социальные связи предпринимателей и гражданского общества, оказывая поддержку в решении проблем ведения бизнеса вне Беларуси и инвестируя в экономику Беларуси. В этой связи начавшийся процесс создания объединений беларусского бизнеса за рубежом создает предпосылки для консолидации наиболее активной части беларусского общества и увеличивает вероятность ее возвращения в страну в будущем.

Смягчение эффекта от санкций

Хотя пакеты санкций, наложенных в связи с внутренними репрессиями и соучастием в агрессии против Украины большинством развитых стран были направлены против государственного сектора, частный бизнес очень существенно пострадал от их макроэкономических последствий, а также от отказа многих иностранных партнеров (поставщиков, клиентов, банков, транспортных компаний) работать с беларусскими бизнесом в независимости от его аффилиации с государством, позиции в отношении действующей власти и войны в Украине. Представление о том, что сохранение и развитие частного сектора в Беларуси может иметь решающее значение в социальных и политических процессах в будущем, должно превалировать среди чиновников и бизнес-элит развитых стран. На фоне полной ликвидации организаций гражданского общества, прекращения международных проектов и инициатив беларусский бизнес, оставшийся в стране, является безальтернативным проводником демократических ценностей и драйвером трансформации страны.

В этой связи актуальным является продвижение идеи о том, что беларусский частный бизнес не является токсичным партнером, так как в подавляющем большинстве частные компании не имеют отношения ко внутренним репрессиям и поддержке агрессии против Украины. Также целесообразно инициировать пересмотр санкций, наносящих значительный побочный ущерб беларусскому частному бизнесу (например, связанные с проведением платежей и логистикой). Реализация предложенных направлений позволит приостановить переориентацию оставшегося беларусского бизнеса на Восток и вернет уверенность и нацеленность на эффективное, неполитизированное и устойчивое сотрудничество с европейскими партнерами.

Ознакомьтесь с PDF-версией проекта «Развитие частного сектора. Вместо реформ и для экономического суверенитета Беларуси». Перед прочтением рекомендуем ознакомиться с исследованием про частный сектор Беларуси «Развитие частного сектора: предпринимательство – конкуренция – инновации».

Исследование подготовлено в рамках проекта Belarus Beehive, координатор исследовательской и экспертной части проекта — Институт «Палітычная сфера».

Сообщение Развитие частного сектора. Вместо реформ и для экономического суверенитета Беларуси появились сначала на Банк ідэй.

ИТ-сектор Беларуси и технологическая перестройка экономики

До 2022 года ИТ-сектор являлся драйвером экономического роста Беларуси и своего рода визитной карточкой, благодаря которой стал формироваться позитивный имидж страны. Сектор ИТ был одним из немногих, демонстрирующих устойчивый рост. Его вклад в динамику ВВП был устойчиво положительным, а доля в ВВП постепенно увеличивалась.

В 2021 году экспорт резидентов Парка высоких технологий (ПВТ) составил 3,2 млрд долл. США, что было эквивалентно почти трети экспорта услуг страны. При этом вплоть до 2022 года сектор постоянно расширялся за счет регистрации в ПВТ новых резидентов. Только с 2019 по 2021 г. в ПВТ появилось 736 новых компаний. Благодаря тому, что ИТ-сектор был ориентирован на поставки своих продуктов на рынки Европы и США, он мог обеспечить высокую по беларусским меркам оплату труда своим сотрудникам. Средняя заработная плата ИТ-специалистов в несколько раз превышала среднюю по стране. В 2021 году заработная плата в секторе «Информация и связь» составила 4607,7 бел. рублей при 1443,5 бел. рублей в целом по стране. Это позволяло не только активно привлекать в отрасль новые кадры, но и развивать другие сектора экономики. С 2010 по 2021 г. количество занятых в секторе «Информация и связь» увеличилось с 79,2 тыс. человек до 144,3 тыс. человек.

ИТ-специалисты формировали высокий потребительский спрос, что позволяло более активно развиваться сектору общественного питания, розничной торговли и другим сферам розничных услуг, а также способствовало росту жилищного строительства. Основная доля беларусских ИТ-компаний поставляла свои услуги на рынки развитых стран, что требовало работы в соответствии с передовыми бизнес-процессами и технологиями. От работников ИТ-рынка также требовалось знание иностранных языков, а для поддержания качества работы на высоком уровне ИТ-компании налаживали процессы постоянного повышения квалификации своих сотрудников.

Определенным минусом сложившегося в Беларуси ИТ-рынка являлось то, что цифровизация беларусской экономики происходила не такими быстрыми темпами, как развивался ИТ-сектор. Этот факт подтверждается местом Беларуси в международных цифровых рейтингах, которые более подробно рассмотрены в следующей части исследования. Причин, почему Беларусь недостаточно активно проводила цифровизацию собственной экономики, можно выделить несколько:

1. Большинство государственных и частных организаций Беларуси не может предложить конкурентоспособную оплату услуг ИТ-компаний, стоимость работ которых изначально ориентируется на ценовые предложения западных потребителей.

2. Государственная политика беларусского правительства в области цифровизации часто носит больше декларативный характер и не предполагает объемного финансирования и активного внедрения цифровых технологий по аналогии со странами-соседями, такими как Эстония (программа E-Government) или Украина (система электронных государственных услуг «Дiя»).

3. Для цифровизации экономики необходимым условием является формирование благоприятной стартап-экосистемы. И хотя стартап-сообщество в Беларуси начало формироваться к 2020 году, его развитие сдерживалось ограниченностью финансирования, экспертизы, отсутствием достаточного количества инкубаторов, хабов и акселераторов, высокой долей государственного сектора и неоднозначным отношением государства к малому предпринимательству.

Таким образом, с одной стороны, ИТ-сектор Беларуси стимулировал экономическое развитие страны. В то же время государство рассматривало отрасль как ресурс для наращивания экспортной выручки, но не как возможность ускоренной цифровой трансформации экономики. Подтверждением того, что активное развитие ИТ-сектора не сопровождалось ускоренными темпами цифровизации экономики, служат рейтинги технологического развития.

Оценить, как развивается технологический сектор и какие перспективы его развития, можно исходя из международных рейтингов. Например, в соответствии с Глобальным индексом инноваций (Global Innovation Index)

Беларусь заняла в 2022 году 77‑е место из 132 стран мира, понизив свою позицию в рейтинге на 5 единиц по сравнению с 2019 годом. Это является худшим показателем среди стран — соседей Беларуси. Согласно исследованию, Беларусь имеет достаточно высокий уровень по таким индикаторам индекса, как «человеческий капитал и исследования», «знания и технологический результат». В то же время у страны низкие показатели в категориях «рыночная гибкость», «результаты креативности» и особенно «институты».

Еще один индекс, по которому следует анализировать развитие процессов цифровизации в целом и ИТ-сектора в частности, — Индекс развития электронного правительства ООН (E-Government Development Index — EGDI). В 2022 году Беларусь заняла 58 место среди 193 стран. В целом это неплохой показатель. В то же время по сравнению с 2020 годом страна переместилась на 18 мест вниз. Это наихудший показатель Беларуси за последние 10 лет, и он соответствует месту, которое Беларусь занимала 20 лет назад — в 2004 году. Хотя значение индекса за период постепенно возрастало, но перемещение Беларуси на более низкие позиции рейтинга свидетельствует о том, что в других странах технологическая трансформация происходила более быстрыми темпами.

По методологии расчета данный индекс включает расчет нескольких индикаторов. В нем отмечается хорошее развитие человеческого капитала страны. Индекс телекоммуникационной инфраструктуры также имеет высокое значение. В то же время индекс онлайн-сервисов повлиял на более низкие результаты EGDI Беларуси в 2022 году.

Индексом, который опосредованно свидетельствует о темпах технологического развития страны, возможностях применения ИТ-разработок внутри республики, показывает привлекательность государства для иностранных инвестиций, является Глобальный индекс финтеха (Global Fintech Index). Города и страны ранжируются исходя из таких показателей, как количество частных финтех-компаний, качество их работы, анализ бизнес-среды, включая развитость инфраструктуры. В данном индексе Беларусь находится на 74 месте среди 93 возможных. Это самое низкое место в рейтинге среди европейских государств.

Среди городов в рейтинге Глобального индекса финтеха присутствует только Минск. Беларусская столица, если сравнивать ее с 93 европейскими городами, находится на 88 месте. В мировом рейтинге Минск занимает 226 место из 264 возможных. По сравнению со значением рейтинга в 2020 году город опустился на 79 позиций и соседствует по уровню развития финтеха с такими городами, как Дхака (Бангладеш) и Хараре (Зимбабве). Таким образом, можно отметить, что финтех-рынок Беларуси является слаборазвитым и отстает по данному показателю от других европейских столиц.

Наконец, в качестве дополнительного показателя, который может составить представление о возможностях и перспективах развития технологического сектора Беларуси, является Глобальный индекс стартап-экосистемы 2023 (Global Startup Ecosystem Index). Динамику данного индекса важно рассматривать еще и потому, что к стартапам, в соответствии с методологией исследования, относят именно инновационные проекты, а наиболее популярной сферой для стартапов в 2022–2023 гг. являлась сфера «Программное обеспечение и данные». В ней развивалось около 32% всех стартапов. Это же направление остается наиболее активным в области появления компаний-единорогов (к которым относятся стартапы, стоимость которых превышает 1 млрд долл. США). Около 40% «единорогов» формируется именно в секторе «Программное обеспечение и данные».

Популярностью пользуются также такие технологичные сектора, как FinTech, HealthTech, сфера аппаратного обеспечения (Hardware) и интернет вещей (IoT).

При расчете индекса авторы исследования использовали не только количественные показатели, такие как количество стартапов, компаний-единорогов, инкубаторов и акселераторов, количество стартап-мероприятий, число занятых в сфере, R&D центры международных компаний, но и проводили качественную оценку стартап бизнес-среды, включая скорость, свободу и стоимость интернета, уровень владения английским языком, уровень налогообложения и др.

В данном рейтинге тройку лидеров ожидаемо занимают США, Великобритания и Израиль. В то же время Беларусь заняла 80‑е место из 100 стран, опустившись за год на 10 позиций. Это самый низкий показатель среди стран-соседей Беларуси. Более высокие места в рейтинге занимают такие страны, как Монголия, Гана, Пакистан. Среди стран бывшего Советского Союза худшие показатели имеют Кыргызстан, Азербайджан и Молдова.

При изучении стартап-экосистемы анализируются не только страна в целом, но и города. Что касается Беларуси, то единственным городом, который учитывается в исследовании, является Минск. Он занял 363 место в глобальном индексе, потеряв по сравнению с предыдущей оценкой 51 позицию. Следует отметить, что Беларусь в целом и Минск в частности ухудшают свои позиции в Глобальном индексе стартап-экосистемы последние три года.

Как отмечают составители индекса, Беларусь имела большой потенциал для развития стартапов. В стране функционировал развитый ИТ-сектор с высококвалифицированными разработчиками и другими специалистами в ИТ-сфере. Однако в последние годы ситуация изменилась. Политическая напряженность, международная изоляция ухудшили бизнес-среду и увеличили разрыв между потенциалом страны и реальным развитием ИТ-сектора в частности и стартап-сферы в целом. Отрицательно на ситуацию внутри страны влияет массовый отток ИТ-специалистов в другие страны. Как отмечают авторы исследования, понадобятся годы для восстановления экосистемы и доверия со стороны инвесторов. Также потребуется создание условий и стимулов для возвращения уехавших ИТ-специалистов в страну.

Ситуация в ИТ-секторе стала меняться в 2021 году и существенно ухудшилась в период с начала 2022 г. Начало репрессий после президентских выборов 2020 года и принудительная посадка самолета Ryanair в 2021 году сильно подорвали имидж Беларуси на международной арене. Дальнейшее ухудшение ситуации произошло в 2022 году в связи с началом войны в Украине и ролью Беларуси в ней. В результате всех вышеперечисленных событий на Беларусь были наложены санкции. Кроме того, ряд западных компаний стал избегать сотрудничества с представителями беларусского бизнеса, в том числе в ИТ-сфере. В результате в отрасли начались необратимые процессы деградации. В 2022 году впервые за последние годы вклад ИТ-сектора в рост ВВП показал отрицательный результат. В 2023 году данный тренд продолжился.

Проблемы в ИТ-секторе подтверждаются сокращением экспортной выручки ПВТ в 2022 году по сравнению с результатами 2021 г. с 3,2 млрд долл. США до 2,5 млрд долл. США. Это первый раз за 10 лет, когда объём экспорта ИТ-услуг сократился по сравнению с предыдущим годом.

Сжатие ИТ-сектора в 2022 году также проявилось в снижении количества занятых в отрасли. Число уволенных превысило число принятых на 17,2 тыс. человек. При этом нужно учитывать специфику сектора ИТ. Основным ресурсом для создания продуктов является человеческий капитал, который начал активно мигрировать из страны самостоятельно или при поддержке компаний. Последние релоцировали своих сотрудников в другие страны и параллельно расширяли свой бизнес вне Беларуси.

ИТ-специалисты уезжали из-за страха начала войны и возможной мобилизации, ухудшения экономического положения, нестабильной политической ситуации и продолжающихся репрессий. Важным основанием для смены страны проживания являлось наличие сложностей с продолжением сотрудничества с западными партнерами и проблем с международными переводами в иностранных валютах, таких как доллары США и евро. Релокация ИТ-специалистов и бизнеса подтверждается открытием и/или ростом в других странах офисов таких компаний, как EPAM, Wargaming, Itransition, iTechArt, IBA и других. Несмотря на то, что в мае 2023 года в ПВТ была принята 31 новая компания, общее количество резидентов ПВТ практически не изменилось по сравнению с 2021 годом. Более того, среди новых резидентов в основном присутствуют мелкие аутсорс-компании, учрежденные в 2022 году.

Исходя из исследования, проведенного BEROC, только за 2021–2022 гг. в страны Евросоюза для постоянного пребывания въехало от 143,6 до 170,9 тыс. беларусов. Эти цифры также включают релокацию ИТ-специалистов. Для них существуют упрощенные программы легализации в Польше на основе визы PBH и действует программа Blue Card, упрощающая получение вида на жительство не только высококлассным специалистам, но и их семьям. Например, с 10 августа 2020 г. по 31 января 2022 г. Польша выдала более 60 тыс. PBH-виз, что равно примерно 23,5% от общего количества выданных национальных виз за этот период.

По итогам опроса 2022 г., который провел Dev.by, более половины опрошенных ИТ-специалистов отвечали, что они находятся не в Беларуси. Такой высокий показатель отмечается впервые начиная с 2018 года. Кроме того, в соответствии с исследованием, в ИТ сократилась доля молодых специалистов до 3,3% от опрошенных, что меньше прошлогоднего показателя в 3 раза. Это явление также иллюстрирует, что беларусские компании не готовы вкладывать в развитие новых кадров. В свою очередь сокращается спрос на выпускников беларусских технических вузов. Если раньше студенты старших курсов могли подрабатывать в крупных ИТ-компаниях и после окончания университета устраиваться туда на работу, то в настоящее время данные возможности стали ограничены. На этот процесс может накладываться также глобальное замедление роста ИТ.

Еще одним трендом в беларусском ИТ-секторе является разворот с западных на восточные рынки экспорта своих услуг. Россия стала рассматриваться как приоритетный рынок сбыта из-за сужения для беларусских ИТ-компаний западных рынков. Кроме того, в России сформировался повышенный спрос на рабочую силу из-за ухода ряда технологических компаний и необходимости создания собственных аналогов западных приложений, а также из-за мобилизации мужчин и отвлечения трудовых ресурсов в производства, связанные с военными нуждами. В результате уровень безработицы в России достиг в апреле 2023 года 3,3% против 4,4% в январе 2022 года. В то же время российский рынок не сможет заменить беларусским ИТ-компаниям американский и европейский рынки по нескольким причинам. Во-первых, маловероятно, что российские заказчики смогут обеспечить тот уровень доходности, который предлагали западные потребители ИТ-продукции. Во-вторых, повышенный спрос на ИТ-продукты может быть временным и будет зависеть от возможностей развития российской экономики. В-третьих, беларусские компании, которые задействованы на российских проектах, могут ухудшить свою репутацию на глобальном рынке.

Несмотря на активное развитие ИТ-сектора, до 2021 года сохранялось технологическое отставание республики от стран-соседей. Последние два года данный разрыв стал стремительно нарастать. Таким образом, одной из проблем, с которой столкнулась экономика Беларуси, являются низкие темпы цифровизации экономики, что означает не только снижение потенциала устойчивости экономического развития, но и создает риски поддержанию конкурентоспособности беларусской продукции на мировом рынке. Еще одним важным моментом является то, что сам ИТ-сектор Беларуси, который до недавнего времени являлся ключевым экономическим драйвером, сейчас находится в глубоком кризисе.

ИТ-сектор оказался чувствительным к внутриполитическим процессам и геополитическим изменениям, происходящих в регионе. ИТ-сектор не попал под санкции, но ухудшение политической обстановки внутри страны, репрессии, поддержка России в военном конфликте понизили страновые рейтинги Беларуси и привели к тому, что западные компании стали избегать работы с беларусскими резидентами из-за их токсичности. А с учетом того, что беларусские технологические компании работали главным образом с европейскими государствами и США, основные рынки сбыта ИТ-продуктов оказались малодоступными. Кроме того, снижение уровня безопасности жизни в республике из-за непрекращающихся с 2020 года репрессий и угроза вступления Беларуси в войну в Украине способствовали эмиграции ИТ-специалистов и их семей за границу.

В этой связи (в момент времени, когда появится такая возможность) необходимо реализовать комплекс мер, позволяющих нормализовать ситуацию в ИТ-секторе и повысить скорость цифровой трансформации беларусской экономики.

Для восстановления ИТ-сектора и позиционирования Беларуси как регионального ИТ-хаба следует достичь следующих целей:

• Улучшение имиджа Беларуси на мировом рынке и повышение уровня безопасности внутри страны. Это станет возможно при прекращении поддержки беларусскими властями России в войне и нормализации ситуации в политической системе республики, проведении ее демократизации и прекращении репрессий.

• Создание условий для восстановления роста ИТ-сектора, возврата уехавших айтишников и привлечения новых специалистов. Среди основных решений для достижения данных целей можно выделить:

• Разработка и внедрение адаптивного законодательства, которое предполагает создание системы регулирования в соответствии с потребностями рынка и возникающими новыми высокотехнологическими секторами, такими как FinTech, InshureTech, PropTech и другими.

• Развитие стартап-экосистемы, формирование которой предполагает не только наличие инкубаторов, акселераторов и бизнес-хабов, но и реализацию государственной политики, направленной на развитие стартапов, создание регулятивных песочниц и стимулирование субъектов хозяйствования сотрудничества со стартапами.

• Реформирование системы образования, что будет способствовать повышению качества молодых ИТ-кадров. Если в период первого этапа развития ИТ-сектора Беларуси (до 2020 года) сами компании в значительной степени брали на себя функцию переподготовки молодых специалистов, то в системе образования Беларуси будущего современные методики преподавания, качественное обучение иностранным языкам и развитие системы переподготовки должны обеспечить экономику высококлассными специалистами. При этом вузы должны стать своего рода стартап-центрами. Последняя мера совместно с развитием системы хабов и акселераторов позволит апробировать технологические разработки внутри страны, что будет способствовать в том числе технологической перестройке республики.

• Формирование потребительской инфраструктуры и системы электронного правительства. Это предполагает дальнейшее развитие торговли, сектора общественного питания не только в столице, но и в регионах страны. Важным условием станет цифровизация, а именно: развитие сегмента электронной коммерции, систем доставки товаров, телемедицины, дистанционного образования, формирование системы электронного правительства и др. Это важно, так как именно ИТ-специалисты формируют спрос на дистанционное обслуживание.

• Приватизация, рост доли частного сектора в экономике. В отличие от других секторов, в беларусском ИТ-секторе преобладают частные компании, работающие по западным стандартам. Тем не менее для проведения цифровизации экономики, внедрения современных бизнес-процессов важным условием, помимо финансирования, является рост доли частного сектора в беларусской экономике в целом. Это будет способствовать эффективному сотрудничеству ИТ-компаний и беларусского бизнеса, которое придет на смену системе выполнения планов по технологической модернизации государственного сектора.

• Формирование благоприятного инвестиционного и бизнес-климата, что позволит, в том числе, привлечь в страну иностранный капитал. Для этого необходимо не только нормализовать политическую ситуацию внутри страны, но и провести реформирование национального законодательства в области регулирования финансового рынка, а именно правил обращения ценных бумаг, регулирования в сфере цифровых финансов для привлечения в страну успешных финтех-компаний и создания собственных. Также следует совершенствовать принципы работы страхового рынка, сократив до минимума количество видов обязательного страхования, разработать привлекательные условия хозяйствования для малого и среднего бизнеса и создать единые правила работы для предприятий всех форм собственности.

• Становление финтех сектора как важной составляющей цифровой экономики и области применения ИТ разработок. Это предполагает расширение возможностей работы для новых участников финансового рынка, включая внедрение финтех-лицензий платежных институтов (payment institutions), институтов электронных денег (e-money institutions), формирование правового поля для работы с токенизированным активами по примеру законодательства ЕС, развитие разных форм краудфандинга, финансовых маркетплейсов, RegTech и SupTech.

• Обеспечение минимального вмешательства государства в деятельность ИТ-компаний. В последние годы наблюдается расширение и усиление роли административных органов ПВТ. В частности, в соответствии с указом президента № 102 от 12 апреля 2023 г., предполагается создание управляющей компании, которая, как задекларировано, будет содействовать увеличению экспорта резидентов ПВТ. Также формируется секретариат Наблюдательного совета ПВТ, который, помимо прочего, будет анализировать деятельность резидентов ПВТ на соответствие выполнение ими только разрешенных видов деятельности, взаимодействовать с военкоматами по вопросам призыва сотрудников ПВТ на военную службу и др. Усиление координации и контроля может ограничивать гибкость работы ИТ-сектора, что снизит результативность его работы и будет сдерживающим фактором развития.

Ознакомьтесь с PDF-версией проекта «Проблемы и будущее развитие ИТ-сектора Беларуси».

Исследование подготовлено в рамках проекта Belarus Beehive, координатор исследовательской и экспертной части проекта — Институт «Палітычная сфера».

Сообщение Код в мешке? Проблемы и будущее развитие IT-сектора Беларуси появились сначала на Банк ідэй.

Современная система здравоохранения Беларуси представляет собой слегка видоизменённую, унаследованную от Советского Союза систему Семашко. Ключевыми принципами этой системы является иерархизация, всеобщий охват, централизованное финансирование и общая нацеленность системы на борьбу с эпидемиями. Часть этих принципов не потеряла своей актуальности спустя столетие после её создания, тогда как иные требуют излишнего и нерационального расходования ресурсов, которые можно перенаправить на недофинансированные цели.

Принципы всеобщего охвата и централизованного финансирования во многом разделяются современными гражданами Беларуси. В то же время излишняя иерархизация системы делает её ригидной к изменениям и инновациям «на местах».

Система практически не предполагает конкуренции между медицинскими учреждениями, а следовательно, не даёт возможности добиваться конкурентного роста зарплат медицинских работников, снижения расходов и роста качества оказываемых услуг

Излишняя иерархичность беларусской системы несёт предпосылки к фабрикации отчётной статистики — одной из главных препон для любых попыток модернизации системы здравоохранения Беларуси.

Наконец, нацеленность системы на борьбу с эпидемиями кроет в себе ряд как положительных, так и отрицательных моментов. В условиях раннего СССР, когда и была разработана система Семашко, низкий уровень жизни, плохое питание и скученные условия проживания являлись средой для распространения различных видов эпидемиологических заболеваний. Поэтому система, с одной стороны, акцентировала внимание на профилактику, социальную гигиену, а в последующем — на массовые скрининги и всеобщую вакцинацию. Все эти направления не теряют своей актуальности и в 21‑м веке. Однако из-за широкого распространения бедности, особенно во времена раннего СССР, в эпидемиологических целях система также делала упор на избыточную диспансеризацию. Из-за общего низкого уровня медицины, здоровья и экономики главный упор делался на борьбу с массовыми заболеваниями, а лечение более сложных и более индивидуальных болезней уходило на второй план.

Качество медицинских услуг, предоставляемых населению Беларуси, по многим параметрам не уступает системам в более богатых и развитых странах, при этом совокупные затраты на здравоохранение у нас кратно ниже, чем на Западе. Подобное высокое соотношение цены и качества в основном обеспечивается низкими зарплатами и высокой самоотдачей беларусских медицинских работников, а также высоким качеством беларусского медицинского образования, унаследованного от Советского Союза.

Сочетание низких зарплат и высокого качества медицинских работников является миной замедленного действия:

сегодня беларусские медицинские дипломы частично признаются в нескольких странах ЕС, а эмиграционный поток медицинских специалистов стабильно набирает обороты уже несколько лет, что бросает существенный вызов национальной системе здравоохранения.

Резюмируя вышесказанное, хочется отметить, что текущее состояние системы здравоохранения Беларуси во многом характеризуется плюсами и минусами унаследованной системы Семашко. Практически все элементы системы здравоохранения страны являются государственными и не конкурируют между собой, ряд частных медицинских и околомедицинских организаций, таких как медицинские центры, биолаборатории и аптеки, не могут составлять значимую конкуренцию государственным на макроуровне. Кроме того, все частные организации находятся под жёстким государственным контролем и иногда подвергаются административным нападкам со стороны государства в рамках нерыночной конкурентной борьбы. В отсутствии значимой конкуренции финансирование организаций здравоохранения происходит в нормативном порядке. Структура организаций является сверхиерархической и характеризуется неэффективным использованием ресурсов.

Для оценки эффективности любой системы, а также понимания слабых и сильных её мест в первую очередь необходимы качественные данные о состоянии этой системы. Есть все основания полагать, что сверхцентрализованность, действия руководства Министерства здравоохранения Республики Беларусь и неофициальные указы высших чиновников привели к тому, что система медицинской отчётности Беларуси производит неадекватные, подвергающиеся манипуляциям, а порой и полностью выдуманные данные.

При подготовке данной аналитической записки были проведены консультации с действующими и бывшими рядовыми врачами, заведующими отделениями и главными врачами медицинских заведений Беларуси. Все опрошенные специалисты заявляли о распространённой системе подлогов данных, а некоторые респонденты являлись прямыми свидетелями или даже участниками переписывания статистических данных.

В первую очередь давление на медиков оказывается с целью манипулирования социально значимыми данными, такими как неонатальная смертность и некоторые виды контагиозных заболеваний, например, данными о пандемии COVID‑19. Существует негласный список заболеваний и причин смерти, данные о которых заставляют закрывать, списывая их в иную категорию (чаще всего в сердечнососудистые заболевания). Согласно анекдотическому рассказу одного высокопоставленного собеседника, база данных об истории болезней и статистике излечения пациентов одной категории заболеваний была и вовсе утеряна несколько лет назад, а в последствии заменена фальшивыми данными, придуманными работниками медицинского учреждения.

Самая яркая манифестация проблем с медицинской статистикой в Беларуси началась с приходом COVID‑19 в 2020 году. Государственные органы Беларуси перестали публиковать и делиться с международными организациями демографическими данными о смертности и численности населения, а данные о числе заболевших, выздоровевших и умерших от пандемии фальсифицировались людьми, не имеющими базового статистического образования. К примеру, данные о ежедневной смертности характеризовались статистически невероятной низкой вариативностью, с длинными периодами дней, когда якобы умирало одно и то же число людей с разбросом в +/- 1 человека . А на заседании 3 мая 2020 года представители Минздрава вручили действующему на тот момент главе государства прогноз ежедневной заболеваемости COVID‑19, который содержал предсказание статистических шоков .

Самым грубым и одновременно самым важными показателем национального здоровья является ожидаемая продолжительность жизни при рождении (ALE). Согласно Белстату, в 2018‑м году ALE беларусских мужчин составляла 68,2, женщин — 78,7, а средняя — 73,5 года . Согласно Национальной стратегии Республики Беларусь «Активное долголетие — 2030», утвержденной постановлением Совмина от 03.12.2020 № 693, ожидаемая продолжительность жизни при рождении на начало 2021 г. должна была составить 69,3 для мужчин, 79,4 — для женщин и 74,5 года в среднем .

Для сравнения, среднее значение показателя ALE для Латвии составляет 75,2, Литвы — 76,1, Польши — 77,9, а для Швеции — 83 года. В сентябре 2020 года представитель Минздрава заявила, что ALE для мужчин составляла всего 64 года, а для женщин — 78 лет .

Если верить одновременно и цифрам Белстата за 2018‑й, и сообщению Минздрава в 2020‑м, ALE мужчин за год должна была сократиться на более чем 4 года, в то время как для женщин падение составило менее года. Отметим, что в соседней России падение ALE в пандемийный период для мужчин и для женщин происходило параллельно. Таким образом, даже по этому базовому вопросу мы, по всей видимости, имеем дело с фальсифицированными данными.

Любая наблюдаемая в реальном мире величина является суммой некоего тренда и реализации статистического шока. Статистики, эпидемиологи и эконометристы создают прогноз на основе моделей, которые пытаются предсказать трендовую составляющую, так как предсказать реализацию статистического шока по определению невозможно. 2018‑й – последний год, за который доступны данные государственного статистического агентства.

Следует обратить внимание, что постановление опубликовано в 2020 году, таким образом цифры за 2021‑й являются оценкой.

Что можно сделать?

Проблема фальсификации и манипуляции статистическими данными характерна не только для Беларуси, полностью искоренить прижившиеся практики зачастую бывает сложно. Тем не менее существует ряд общих принципов, способствующих повышению качества собираемых данных. Для начала необходимо:

• По возможности убрать стимулы к фальсификации статистики. Отменить целевые показатели для учреждений здравоохранения и привязку материальных вознаграждений и карьерных перспектив руководства к данным показателям.

• Статистическим органам необходимо предоставить независимость

  . При подозрении в фальсификации данных

  государственный статистический орган должен проводить проверки и наказывать за выявленные случаи фальсификации и манипуляции.

• Продолжить работу над вводом электронной системы сбора статистических данных и созданием электронных карт пациентов.

• Дезагрегированные данные, исключающие доступ к личной информации, должны быть открыты

  и доступны для населения и независимых исследователей, а в случае нахождения последними статистических аномалий должны проводиться дополнительные проверки.

Различные приведённые оценки ожидаемой продолжительности жизни сходятся в одном: беларусские мужчины живут на 10-14 лет меньше беларусских женщин, что делает Беларусь одним из лидеров по показателю гендерного разрыва в ожидаемой продолжительности жизни.

Женщины живут дольше мужчин практически в каждой стране мира, однако разрыв обычно не столь велик. Среднее значение данного показателя для Европы составляет 5,6 года. Такое неравенство влечёт за собой множество негативных социально-экономических последствий. В первую очередь потери от преждевременной смертности ложатся на самих мужчин. Многие из них не успевают воспользоваться заработанной пенсией, провести по своему усмотрению «серебряные годы», увидеть внуков и правнуков. Такая низкая продолжительность жизни для мужчин означает, что избыточная смертность среди них начинает проявляться ещё в работоспособном возрасте, что ведёт к потере человеческого капитала и трудовых ресурсов для экономики страны.

Неравенство в ALE означает учащённые случаи женского вдовства, приводящего к моральным и экономическим потерям для женщин.

Причины излишней мужской смертности в Беларуси ещё предстоит изучать, но для научного анализа необходимы всё те же доступные и объективные медицинские данные. В отсутствие оных главными «подозреваемыми» являются курение, стресс и высокая доля занятости в промышленности и сельском хозяйстве.

Согласно данным ВОЗ, Беларусь является одним из мировых лидеров по числу самоубийств. Если верить статистике, представленной Александром Лукашенко в 1 квартале 2020 года, из 860 беларусов, погибших от «внешних причин», 400 покончили с собой, 206 погибли на пожаре, 107 умерли в ДТП и 85 были убиты . При этом, согласно Белстату, 83% суицидов в Беларуси приходится именно на мужчин.

Другой предполагаемой причиной избыточной смертности беларусских мужчин является курение, которое, в свою очередь, тоже может быть связано с избыточным стрессом. Если в среднем в Европе курит около 29% мужчин, то в Беларуси курит почти половина — 47,4%.

Наконец, одним из факторов, отличающих Беларусь от средних европейских значений, является смертность, вызванная загрязнением воздуха. Если в Европе от болезней, связанных с загрязнением воздуха, в среднем умирает 20 человек на каждые 100 тысяч населения, то в Беларуси этот показатель равняется 94 для мужчин и 40 для женщин.

Главными причинами загрязнения воздуха являются химикаты, применяемые в аграрной промышленности, а также промышленное производство. В секторах промышленности и сельского хозяйства Беларуси заняты 56,4% мужчин и 26,3% женщин (средние аналогичные показатели для ЕС — 40,5% мужчин и 16,1% женщин) .

Что можно сделать?

Как и любой демографический факт, избыточная мужская смертность является комплексным феноменом, требующим работы одновременно по многим направлениям. В частности, необходимо:

• Наладить сбор качественных медицинских данных, чтобы детально изучить причины избыточной мужской смертности в Беларуси.

• Перенаправить больше ресурсов на болезни, диспропорционально приводящие к мужской смертности.

• Внедрять политику гендерного равенства, предполагающую равенство перед законом (например, в настоящее время в РБ только мужчины являются военнообязанными) и деконструкцию патриархальных гендерных норм, кототорые приводят как к общему гендерному неравенству, так и к излишнему мужскому стрессу.

• Дестигматизация психологических состояний, таких как депрессия

• Научно обоснованная борьба с курением. В настоящее время Беларусь повышает акцизы на табачные изделия

  , но их цена всё ещё остаётся существенно ниже

  , чем в ряде соседних стран. Вдобавок большое количество контрафактных табачных изделий, присутствующих на отечественном рынке, сводит на нет часть усилий государства по повышению цен. Кроме того

  , антитабачная пропаганда в стране оставляет желать лучшего, так как основывается не на приведении научных фактов о вреде курения, а на ненаучных популистских лозунгах по типу: «курение приводит к мучительной смерти, слепоте и выкидышам».

• Улучшить безопасность рабочих мест и систему поддержания здоровья среди работников вредных производств.

Если учесть вышеописанные проблемы беларусской медицины, то показатели здоровья населения в целом сопоставимы с показателями более богатых и развитых стран. При этом беларусская медицина обходится нам дешевле как в абсолютных, так и в относительных затратах. Беларусь тратит на здравоохранение около 5,6% ВВП, Латвия — 6,2%, Литва — 6,6%, Польша — 6,3% а Швеция — 10,9%.

При соответствующих показателях ВВП на душу населения: Беларусь — USD 7300, Литва — USD 23700, Латвия — USD 21140, Польша — USD 18000, а Швеция — USD 61000 в 2021 году.

Средние расходы на душу населения на медицину в Беларуси в 2021 году составляли USD 356, в то время как аналогичный показатель в странах Организации экономического сотрудничества и развития (OECD) составил USD 4900.

При этом даже такая разбежка в расходах не полностью характеризует разницу в эффективных затратах, так как из-за наследия системы Семашко значимая часть ресурсов в Беларуси идёт на диспансеризацию. При схожем числе врачей и медсестёр на 1000 жителей в Беларуси содержится в 4 раза больше коек, чем в Швеции (8 против 2 на 1000 жителей).

Столь низкие расходы при в среднем неплохих результатах обеспечиваются за счёт низких зарплат врачей и медицинских работников.

Тяжёлые условия труда в совокупности с относительно низким уровнем компенсации приводят к разрыву между спросом и предложением труда медицинских работников в Беларуси. Согласно заявлениям Александра Лукашенко, а также данным Общереспубликанского банка вакансий, в 1‑м квартале 2023 года Беларусь столкнулась с рекордной нехваткой медиков: в стране не хватает около 5000 врачей и более 3000 медсестёр . При этом, по официальным данным, предоставляемым Минздравом, число врачей и медработников в Беларуси растёт с каждым годом. Опрошенные нами работники сферы здравоохранения заявляли о фальшивости данной статистики. По всей видимости, не доверяет официальным данным и Александр Лукашенко. Особенно остро ситуация с нехваткой медиков обстоит в регионах.

Согласно данным статистического ведомства Польши, в 2022 году в республике работало около 1000 беларусских врачей , при этом в 2018 году их число составляло 231. Германия, Украина и Литва не публикуют отдельную статистику по беларусским врачам, однако можно предположить, что тенденции в этих странах схожи с польскими.

В дополнение к проблемам с доходами медицинского персонала их условия работы в Беларуси также оставляют желать лучшего. Начиная с 2020 года многие врачи были подвергнуты репрессиям и тюремным заключениям, некоторым пришлось покинуть страну. Силовыми органами Беларуси было заведено несколько дел-компаний против врачей, таких как: «дело белых халатов», «дело травматологов».

Преследованию подвергались врачи, имевшие отношение к анализам Романа Бондаренко . Врачи больницы, куда из доставляли Виктора Бабарико, также подверглись аресту .

В период 2020-2023 гг. продолжались политически мотивированные увольнения медицинских работников и преподавателей медвузов. Каждый арест или иное преследование врача опосредованно ухудшает условия работы оставшихся медработников, так как на них перекладывается нагрузка арестованного, уехавшего или уволенного специалиста.

Другими проблемами, о которых заявляют медицинские работники Беларуси, являются неразвитая правовая база, приводящая к практически полной юридической незащищённости врачей; нормативное финансирование, при котором не учитывается актуальный расход медицинских средств и медикаментов; административное давление с целью подтасовки данных и излишняя бюрократическая нагрузка.

Что можно сделать?

Сочетание высокого качества образования беларусских врачей и медицинских работников и низких темпов роста экономики будет так или иначе способствовать оттоку специалистов. Таким образом, вопрос должен состоять в том, как уменьшить этот отток и скорректировать систему для максимально эффективного использования имеющихся человеческих ресурсов. В частности, необходимо:

• Повысить долю ВВП, расходуемую на здравоохранение.

• Перенаправить средства, расходуемые на избыточный коечный фонд, в пользу зарплат врачей и медицинского персонала.

• Прекратить пренебрежительное отношение к медработникам и их преследование. Заявления членов правительства

  о том, что проблемы недостатка врачей будут решаться увеличением принудительного распределения

  , сравнимы с решением проблем сельского хозяйства за счёт введения крепостного права.

• Уменьшить бюрократическую нагрузку на медработников путём оптимизации системы сбора данных и

  введения электронных учётных записей пациентов.

• Активнее развивать систему телемедицины, позволяющую частично решить проблему нехватки специалистов в регионах.

• Проработать правовую систему, предполагающую адекватную юридическую защиту врачей и пациентов.

Система здравоохранения Беларуси в текущий момент способна предоставлять услуги достаточно высокого качества, тем не менее даже при поверхностном взгляде она характеризуется несколькими ключевыми проблемами, ставящими под вопрос возможность её дальнейшей устойчивой работы без проведения существенных реформ. Тремя ключевыми проблемами системы здравоохранения Беларуси являются:

1. отсутствие достоверных данных

2. повышенная мужская смертность в республике

3. неустойчивое насыщение системы кадрами

Данный перечень не претендует на полноту описания проблемных мест системы, а лишь ставит вопросы первостепенной важности.

Ознакомиться с данной аналитической запиской также можно в формате PDF.

Исследование подготовлено в рамках проекта Belarus Beehive, координатор исследовательской и экспертной части проекта — Институт «Палітычная сфера».

Сообщение Почему умирают беларусы? Экономический взгляд на реформу здравоохранения появились сначала на Банк ідэй.

Глобальный экономический рост и благосостояние людей в последние несколько десятилетий происходили за счет быстрого потребления природных ресурсов и увеличения выбросов углекислого газа, что привело к повышению внимания к экологическим проблемам. Согласно отчету Всемирной метеорологической организации,

увеличение выбросов в период с 2020 по 2021 год превышает среднегодовые темпы роста за последнее десятилетие

Большинство стран активно включается в реализацию модели развития, где окружающая среда и ее защита рассматриваются не как нагрузка на экономику, а как драйвер ее «зеленого» роста. Это открывает новые возможности для бизнеса как с точки зрения повышения эффективности своей работы, выполнения социально ответственных проектов, так и вовлечения в процессы сохранения природы. Переход на устойчивые принципы работы обеспечивает доступ компаний на рынки зеленого капитала.

В зеленой экономике рост занятости и доходов обеспечивается за счет различных видов деятельности, направленных на повышение эффективности использования природных ресурсов и содействующих предотвращению потери биоразнообразия и сокращению выбросов парниковых газов. Такую деятельность необходимо стимулировать и поддерживать посредством целевых государственных расходов, частных инвестиций, политических реформ и изменений в налогообложении и регулировании.

Стратегической целью зеленой экономики является создание экологически и социально здоровой среды проживания человека

Ключевым индикатором достижения такой цели в долгосрочном периоде является выполнение условия углеродной нейтральности. Международное сообщество активно включается в процессы сокращения выбросов парниковых газов, прежде всего предлагая различные меры в рамках системы торговли выбросами и углеродные налоги. Эти меры становятся важным инструментом национальной экономической и экологической политики. Если местные производители еще не платят за выбросы парниковых газов в рамках своего национального законодательства, то они будут обязаны платить специальные налоги в другие страны за выбросы углерода при экспорте своей продукции.

Уровень развития мировой экономики в принципе позволяет говорить о ее готовности к внедрению «зеленой» модели, которая обеспечит повышение благосостояния человека, сохраняя при этом ресурсы планеты и не подвергая будущие поколения воздействию значительных экологических рисков. Однако переход к зеленой экономике не является простым, он связан с многочисленными проблемами и ограничениями, включая потребности институциональных преобразований и дополнительные капиталовложения для обеспечения эффективности такого перехода.

Хотя сегодня уровень понимания принципов зеленой экономики и ее роли в решении проблем изменения климата и дефицита ресурсов повышается, выполнение экологического критерия в большинстве компаний ограничивается только соблюдением природоохранных норм и требований, а также реализацией мероприятий по повышению ресурсоэффективности. Это подтверждают результаты опроса BEROC, согласно которым в 2020-2021 гг.

только 6,2% опрошенных предприятий имеют разработанную стратегию экологической ответственности и размещают в открытом доступе экологические отчеты

Важно проводить активную работу с населением по формированию культуры ответственного потребления товаров и услуг. В апреле 2022 г. экспертами BEROC был проведен опрос с целью получения данных, характеризующих экологически ответственное поведение жителей Беларуси. На основе результатов опроса был проведен сравнительный анализ отдельных элементов экологически дружественного поведения за 2022 г., 2010 г. и 1996 г. Особое внимание уделено выявлению влияния СМИ на изменение образа жизни населения в направлении большей заботы об окружающей среде.

Анализ опросов выявил, что у респондентов в большинстве случаев экологически ответственные действия были обусловлены экономическими факторами и не ассоциировались непосредственно с защитой окружающей среды

Это указывает на то, что население недостаточно осведомлено о существующих проблемах в области защиты окружающей среды. Поэтому для более осознанного формирования экологически ответственного поведения населения Беларуси должна быть усилена роль информационных кампаний, ориентированных на развитие экологически ответственных действий.

Переход к циркулярной экономике требует не только новых, усовершенствованных продуктов, но и инновационных методов ведения бизнеса в целом: в проектировании, производстве, моделях доставки и управлении жизненным циклом. Инновации должны сыграть ключевую роль в переходе к циркулярной экономике. Существует множество примеров новых технологий, процессов, услуг и бизнес-моделей, которые существенно замедляют жизненные циклы продукции.

Для того, чтобы беларусские предприятия достигли успеха на пути к циркулярной трансформации, необходимо разрабатывать конкретные планы действий, подкрепленные соответствующими индикаторами

Индикаторы циркулярного перехода должны быть разработаны в форме количественных показателей для компаний любой отрасли, позиции цепочки создания стоимости и размера, чтобы последовательно измерять их циркулярность и понимать проблемы и возможности для бизнеса. С помощью этих показателей компании смогут понять свой прогресс на пути к циркулярности, отслеживать его во времени и использовать для информирования ключевых заинтересованных сторон.

В Беларуси пока отсутствует собственная нормативная база по функционированию рынка долговых устойчивых инструментов, хотя определенные шаги в данном направлении предпринимаются. Решения в области зеленого финансирования как на уровне отдельных финансовых институтов, так и на уровне разработки государственной политики принимаются достаточно осторожно. С одной стороны, это позволяет беларусскому правительству с наименьшими рисками внедрять уже апробированные другими странами отдельные элементы системы зеленого финансирования. С другой стороны, затягивание процесса разработки и принятия правил использования зеленых инструментов, оценки устойчивых проектов и учета зеленых рисков приводит к следующим последствиям:

• ⠀отсутствию заинтересованности у беларусских компаний вкладывать в развитие зеленых инициатив

  • ⠀ограниченному доступу на рынок зеленого капитала

    • ⠀проблемам доступа беларусской продукции на рынки стран с более высокими ESG стандартами

  • ⠀дополнительным затратам при экспорте беларусских товаров, не отвечающих стандартам экологичности

Ознакомьтесь с полной версией исследования «Зеленый курс в экономике Беларуси».

Исследование подготовлено в рамках проекта Belarus Beehive, координатор исследовательской и экспертной части проекта — Институт «Палітычная сфера».

Сообщение Зеленый курс в экономике Беларуси появились сначала на Банк ідэй.

• сочетание перманентно низкой безработицы и того факта, что риск потери работы является одним из главных страхов населения,

• сочетание низких зарплат, получаемых работниками, при высоком среднем уровне человеческого капитала и неудовлетворённость спроса на высококвалифицированные кадры со стороны работодателей.

Данные парадоксы показывают, что под внешним благополучием с низкой безработицей рынок труда Беларуси имеет важные структурные изъяны, где низкая защищённость работников сочетается с неспособностью рынка удовлетворить запросы работодателей.

A Flourish chart

Вдобавок к текущим проблемам в среднесрочной перспективе рынок труда Беларуси может столкнуться и с существенными демографическими рисками

Вызовы, стоящие перед рынком труда Беларуси, можно разделить на 3 категории:

• уменьшение степени незащищённости граждан,

  • увеличение макроэкономической гибкости рынка труда для большего соответствия спроса и предложения,

• противостояние демографическим проблемам.

Меры, актуальные для нескольких вызовов одновременно

1. Введение адекватного пособия по безработице, выделяемого на срок от трёх месяцев до полугода и зависящего от нескольких последних зарплат работника, позволит одновременно увеличить защищённость граждан, а также увеличить гибкость рынка труда – таким образом у потенциальных работников появится время для поиска наилучшего места применения своих навыков и талантов.

2. Создание современной системы программ переобучения и повышения квалификаций, субсидируемых государством и предлагаемых в рамках частного и государственно-частного партнёрств, также отвечает на первые два вызова, стоящих перед нами.

3. Стимулирование географической мобильности населения и обогащение трудового законодательства меню из специальных трудовых договоров также являются эффективными мерами для увеличения гибкости предложения на рынке труда.

4. Либерализация системы высшего и среднеспециального образования. Важнейшими критериями оценки работы институтов высшего образования должны стать показатели трудоустройства и средней зарплаты их выпускников в течение нескольких лет после выпуска. Вузы и училища должны устанавливать партнёрские отношения с частным сектором.

5. Отмена практику принудительного распределения, являющуюся хрестоматийным примером неэффективной аллокации труда.

6. Восстановление имиджа среднеспециального образования. Значительное число современных специализаций не требует высшего образования, однако работодатели часто выставляют его как минимальное требование. Это происходит из-за инфляции образовательных степеней. Одновременное уменьшение числа выпускников вузов с улучшением качества и имиджа профессиональных училищ станет благотворным шагом в данном направлении 2.

Меры, направленные на вовлечение в рынок труда «выпадающих» групп населения:

1. уменьшение декретного отпуска при одновременном введении в строй системы яслей,

2. введение пакета антидискриминационных законов и системы потокового мониторинга их реализации,

3. система мер для вовлечения граждан с инвалидностью в рынок труда, а также пропаганда и фискальное стимулирование увеличения степени участия в рынке труда пожилых граждан.

Ряд мер, направленных на предотвращение негативных последствий демографической ситуации:

1. содействие репатриации граждан,

2. противодействие эмиграции и стимулирование иммиграции,

3. проведение полноценной пенсионной реформы, которая нивелирует один из механизмов негативного влияния демографии на налоговую нагрузку трудящихся.

Ознакомьтесь с полной версией проекта «Реформирование рынка труда».

Исследование подготовлено в рамках проекта Belarus Beehive, координатор исследовательской и экспертной части проекта — Институт «Палітычная сфера».

Сообщение Реформирование рынка труда в Беларуси появились сначала на Банк ідэй.

Система управления как госсектором в целом, так и отдельными госпредприятиями должна быть эффективной и не нести угроз стабильности всей экономической системы. Поэтому не редки случаи, когда в конкурентных отраслях без каких-либо преференций со стороны государства госпредприятия оказываются не менее эффективными, чем их частные конкуренты.

Не форма собственности, а эффективное управление определяет успешность предприятий.

Новый частный сектор , кроме того, что заставил госпредприятия в конкурентных сферах реформироваться и становиться более эффективными, оказался одним из ключевых драйверов экономического роста в постсоветских странах.

Не приватизация сама по себе, а создание благоприятной среды для развития малого и среднего бизнеса, а также равных условий для государственных и частных компаний должно быть приоритетом для органов власти в процессе реформирования экономики.

При принятии решения о приватизация конкретных предприятий или всех предприятий в отрасли важно принимать в расчет то, насколько это повлияет на предпринимательскую динамику.

Повышение эффективности госпредприятий будет способствовать минимизации рисков для финансовой системы, государственного бюджета и, как следствие, поддержанию макроэкономической стабильности.

Один из основных мифов о белорусской экономике — миф о доминировании госсектора — не выдерживает проверки данными.

В 2021 г. в организациях со 100% долей государство («бюджетники» плюс занятые на государственных коммерческих предприятиях) обеспечивали работой 38.7% занятых, со 100% частной собственностью — 44.6%. 

В 2012 г. средняя зарплата в государственном секторе составляла 96.9% от средней зарплаты по экономике, в частном — 107.1%. К 2016 г. последняя возросла до 121.5% от средней зарплаты по экономике и оставалась примерно на этом уровне до 2020 г. В госсекторе зарплата постепенно снижалась относительно средней зарплаты по экономике и к 2020 г. достигла 87.8%.

A Flourish chart

Беларусский госсектор за последнее десятилетие переживал «ползучую реструктуризацию» и с 2017 г. перестал играть доминирующую роль на рынке труда Беларуси.

Восприятие реформы сектора госпредприятий населением и бизнесом

Восприятие (и, соответственно, поддержка на начальном этапе) реформы сектора госпредприятий в Беларуси зависит от ее подачи. Акцент на приватизации неминуемо натолкнется на непринятие реформы значительной частью общества, поскольку негативные стереотипы, связанные с этим словом, невозможно искоренить ни эффективной коммуникацией, ни даже жизненным опытом. Акцент на развитии частного сектора будет позитивно воспринят большинством населения и, соответственно, должен быть положен в основу коммуникационной политики в отношении реформы сектора госпредприятий.

Что можно делать уже сейчас?

Стратегическое картирование должно быть сделано в самом начале подготовки программы реформы госсектора, учитывать реалии и перспективы, связанные с военно-политической обстановкой в мире и осуществляться с помощью опытных независимых консультантов и отраслевых экспертов, чтобы минимизировать влияние отраслевых интересов. В дополнение к этому можно сформулировать основные цели функционирования ключевых компаний и, по возможности, относительно однородных групп предприятий. При этом «неключевыми» целями госпредприятий можно пренебречь, а часть непрофильных направлений — передать специализированным учреждениям, финансируемым из бюджета, или продать профессиональным участникам рынка.

Принципы, которые должны быть приняты во внимание в процессе реструктуризации и приватизации белорусских госпредприятий

1. Запуск операционной реструктуризации жизнеспособных госпредприятий целесообразно осуществить как можно скорее вне зависимости от того, останется предприятие в государственной собственности или будет приватизировано.

2. Внедрение надлежащей и действенной системы корпоративного управления и, как следствие, системы мотивации руководства госпредприятий, в основе которой лежат стимулы для повышения производительности, а также право на риск, должны стать важными предпосылками для реструктуризации госпредприятий.

3. Государство может и должно регулировать влияние реформирования госпредприятий на рынок труда, выбирая темп реформирования, географическое распределение, а также предусмотрев необходимые корректировки в системе социальной защиты населения и, при необходимости, меры по стимулированию создания новых рабочих мест в частном секторе.

4. Процесс реформирования госсектора должен быть по времени и географически увязан с мерами по развитию частного сектора, чтобы демпфировать проблему высвобождения рабочей силы.

5. Чтобы обеспечить широкую политическую и социальную поддержку приватизации, необходимо предусмотреть направление средств, вырученных от продажи госпредприятий, в пенсионный фонд и/или фонд социальной защиты населения для поддержки потерявших работу или страхования от безработицы.

6. Приватизационный процесс в Беларуси должен быть увязан по срокам с формированием реального и эффективного национального фондового рынка, привлекательного для внутренних и внешних инвесторов.

Ознакомьтесь с полной версией проекта «Реформирование государственных предприятий: концептуальные направления».

Исследование подготовлено в рамках проекта Belarus Beehive, координатор исследовательской и экспертной части проекта — Институт «Палітычная сфера».

Сообщение Реформирование государственных предприятий: концептуальные направления появились сначала на Банк ідэй.