Обеспечение макроэкономической стабильности, как правило, рассматривается экономической теорией как вторая по важности задача функционирования национальной экономики вслед за задачей обеспечения долгосрочного и устойчивого экономического роста. Но порой способность экономики обеспечивать макроэкономическую стабильность выходит за рамки контекста долгосрочного роста и рассматривается как ценность сама по себе. В этом случае она перестает быть инструментом содействия долгосрочному росту, становясь конечной целью.

Логика ответа на вопрос о том, как обеспечить макростабильность, может существенно разниться. На решение этой задачи можно смотреть с позиции здесь и сейчас. В этом случае она сводится к подбору наилучшего сочетания из доступных инструментов экономической политики. С позиции же долгосрочного периода обеспечение макроэкономической стабильности ассоциируется с купированием (насколько это возможно) источников внешних и внутренних шоков для национальной экономики, каналов распространения этих шоков внутри нее, а также с улучшением институционального дизайна стабилизационной политики. При втором подходе к проблеме обеспечения макроэкономической стабильности возможно возникновение противоречий с соображениями долгосрочного роста.

Для Беларуси вопрос о мерах по укреплению макроэкономической стабильности важен по нескольким причинам. Во-первых, с точки зрения содействия экономическому росту и в контексте комплементарности ему. Поддержание макростабильности является необходимым условием для формирования и использования потенциала экономического роста. Однако для Беларуси весьма противоречивы даже оценки состояния макроэкономической стабильности в предыдущие периоды. Если же мы перефокусируемся на качественные характеристики с акцентом на возможность обеспечивать макроэкономическую стабильность в будущем, то ситуация выглядит и вовсе безрадостно. Отсюда вопрос о том, как укрепить макроэкономическую стабильность в Беларуси, становится актуальным в контексте содействия экономическому росту для любого из сценариев будущего Беларуси.

Во-вторых, уязвимость макростабильности в Беларуси и широкие рамки неопределенности будущего обусловливают высокую вероятность ситуации, когда соображения экономического роста будут отложены в сторону до лучших времен, а вопрос обеспечения макроэкономической стабильности станет центральным в повестке дня Беларуси. Например, такая ситуация весьма вероятна в случае демократического транзита в Беларуси и вызванного им «отключения» Россией механизмов неконвенциональной поддержки. Схожим образом ситуация может обстоять и в случае, если такие механизмы будут «отключены» по каким-либо другим причинам, не связанным с внутрибеларусской политической повесткой (например, при экономической турбулентности в России).

В-третьих, для Беларуси важно выявить наличие или отсутствие противоречий в повестке реформ с позиции долгосрочного роста, с одной стороны, и макроэкономической стабильности, с другой стороны. В Беларуси распространено оправдание архаичных практик и институциональных рудиментов тем, что они помогают избегать рецессий или смягчать их. Например, в период ковида нынешние экономические власти часто преподносили директивное поддержание выпуска в секторе госпредприятий как своеобразное ноу-хау, которое помогло смягчить рецессию 2020 г. А в 2022 г. схожая стабилизирующая роль порой приписывается специфическим связям с Россией. Подразумевается, что доступ к дешевым энергоносителям и преференциальный доступ на российский рынок стали механизмами сглаживания рецессии, обусловленной причастностью беларусских властей к российскому вторжению в Украину и введенными за это санкциями. Отсюда в беларусском дискурсе становится распространенным соображение о том, что те или иные элементы институционального дизайна могут быть оправданы своим благотворным воздействием на макроэкономическую стабильность, даже если они ослабляют потенциал долгосрочного роста. Общепринятый взгляд на такое возможное противоречие предполагает, что безусловный приоритет должен отдаваться соображениям долгосрочного экономического роста.

Цель данной работы — сформулировать ключевые направления реформ для упрочения макроэкономической стабильности в Беларуси, выявив слабые и сильные места в существующей системе ее обеспечения.

Концепт системы обеспечения макроэкономической стабильности, который служит исходной рамкой для данной работы, представлен на рисунку ниже.

Он включает в себя «показатели на выходе» (метрики макроэкономической стабильности, ММЭС), перечень «входных» характеристик, а также блок стабилизационной политики. К характеристикам «на входе» относятся степень подверженности национальной экономики внешним шокам, а также внутренние особенности функционирования национальной экономики. Внешние шоки зачастую (особенно для малых открытых экономик) являются ключевым фактором, нарушающим макростабильность. С позиции «настройки» системы обеспечения макростабильности на долгосрочном горизонте подверженностью им (в определенных рамках) можно управлять. Например, чем в большей мере внешнеэкономические связи страны — торговые, финансовые — диверсифицированы, как географически, так и с точки зрения содержательных характеристик (продуктовая корзина экспорта и импорта, номенклатура финансовых инструментов, виды валют и др.), тем больше вероятность, что внешние шоки будут заведомо ограничены в масштабах. Кроме того, на подверженность внешним шокам могут влиять также, например, особенности инфраструктуры, энергетики страны и пр.

Внутренние особенности национальной экономики могут предопределять вероятность, механизмы и масштабы генерирования внутренних шоков, а также влиять на способность экономики быстро адаптироваться к влиянию внешних шоков. К таким особенностям могут относиться специфические паттерны реакций и поведения групп экономических агентов, наличие накопленных диспропорций и пр. Например, высокая и устойчивая норма потребления в экономике, контрцикличное поведение финансовых посредников априори упрочивают макростабильность (т.е. повышают вероятность того, что она будет сохранена). В свою очередь, высокая степень риска и конъюнктурность в инвестиционных решениях фирм, сберегательном поведении домашних хозяйств, долговое бремя фирм и домашних хозяйств будут ослаблять макростабильность.

Ключевая роль в обеспечении макростабильности обычно отводится стабилизационной политике. «Входные» характеристики могут обусловить сравнительно небольшой масштаб и вероятность внешних и внутренних шоков, а также автоматическую способность экономики адаптироваться к ним. То есть они могут снизить вероятность и масштаб отклонения экономики от состояния макроэкономического равновесия. Но все равно такая вероятность в современных экономиках остается достаточно значимой. В еще большей мере снизить эту вероятность и минимизировать потери (через призму ММЭС) призвана стабилизационная политика. Она призвана обеспечить оптимальное в текущей ситуации состояние политики и генерацию с ее помощью желаемого импульса. На долгосрочном же горизонте важен, в первую очередь, институциональный дизайн стабилизационной политики. Чем лучше институциональный дизайн, тем шире и мощнее арсенал инструментов в распоряжении экономических властей для генерации нужных импульсов и, соответственно, тем лучше они могут предотвращать/купировать макроэкономическую дестабилизацию.

Анализ системы обеспечения макроэкономической стабильности осуществляется посредством обработки и систематизации (по единому дереву категорий) глубинных интервью группы экспертов из 9 человек. Все 9 человек из данной группы имеют богатый опыт и высокие профессиональные компетенции в исследованиях и/или практической реализации макроэкономической политики в Беларуси.

Глубинные интервью со всеми экспертами проводились по единой анкете. Ее вопросы составлены таким образом, чтобы эксперты последовательно могли диагностировать сильные и слабые места в различных областях системы обеспечения макроэкономической стабильности, а затем резюмировать свое виденье в набор ключевых проблем и рекомендаций по их разрешению.

Категории-лидеры по популярности интерпретируются как экспертный протоконсенсус и коллективное виденье решения той или иной проблемы. Но, руководствуясь такой логикой, не сбрасываются со счетов и категории со скромными баллами популярности. Они могут рассматриваться как важные квалифицированные предложения и идеи, которые вопреки не столь высокой распространенности в экспертной среде сегодня тем не менее могут стать важными решениями по укреплению макроэкономической стабильности в будущем.

Результаты глубинных интервью экспертного пула складываются в следующий нарратив.

Система обеспечения макроэкономической стабильности в Беларуси достаточно слаба. В период 2017–2019 гг. в ее качественных характеристиках, институциональном дизайне, а также демонстрируемых результатах имел место некоторый прогресс. Однако даже с его учетом качественные и количественные характеристики макростабильности в Беларуси оставались и остаются на низком уровне. Способность нынешней системы поддерживать макроэкономическую стабильность в будущем весьма сомнительна.

Такая ситуация обусловлена целым перечнем «входных» изъянов и особенностей национальной экономики, а также слабостями институционального дизайна экономической политики.

«Входные» изъяны связаны с/обусловлены:

• слабой диверсификацией внешнеэкономической деятельности, чрезмерной и многогранной зависимостью от России

• раздутым и неэффективным сектором государственных предприятий, функционирующим в одной связке с сектором государственных банков

• слабостью частного сектора и конкуренции на фоне чрезмерной роли государства в экономике, что выражается в:

• финансировании институциональных диспропорций за счет бюджета

• практиках квазифискального финансирования

• архаичных интервенциях (ценовое регулирование)

• недостаточной глубиной и эффективностью финансового рынка

• структурными диспропорциями рынка труда и миграцией

• укоренившимися негативными паттернами поведения

• домашних хозяйств ввиду низкого уровня доверия

• фирм ввиду структурного дефицита финансирования

Главными слабостями институционального дизайна экономической политики являются:

• Дискреционный, а порой и волюнтаристский характер экономической политики, подчиненный соображениям текущей политической конъюнктуры

• противоречия в целях экономической политики

• отсутствие/дефицит практик реализации политики на основе правил в монетарной и фискальной сферах

• Отсутствие операционной независимости Национального банка и монетарной политики

• Ограниченность поля для маневра в политике управления государственным долгом на фоне усиления долгового бремени и нарастающих угроз в сфере госдолга

Слабости институционального дизайна экономической политики на фоне «плохих» входных характеристик и предрасположенности национальной экономики к избыточным колебаниям обусловливают высокую вероятность макроэкономической дестабилизации в будущем. Такая угроза актуальна для всех ключевых индикаторов макроэкономической стабильности. Ни один из них не имеет достаточной «встроенной» защиты. Подверженность выпуска колебаниям остается высокой, а степень превентивной защиты от рецессий низкой. Индикаторы безработицы, внешней и фискальной позиции, которые демонстрировали относительно благоприятные результаты в предыдущие несколько лет, имеют лишь малый задел прочности на будущее. Вероятность инфляционных вспышек и финансовой дестабилизации видится достаточно высокой.

Чтобы снизить предрасположенность экономики к шокам в будущем, снизить вероятность рецессий, ценовой и финансовой дестабилизации, национальной экономике требуются реформы.

Опираясь на экспертный нарратив, приоритетные направления реформ для упрочения макроэкономической стабильности можно конкретизировать следующим образом:

• Усиление институционального дизайна экономической политики

• Обеспечение независимости Национального банка и его монетарной политики

• Реализация монетарной политики на основе правил, перестройка на режим таргетирования инфляции

• Реализация фискальной политики на основе бюджетного правила (бюджетных правил) и среднесрочного планирования

• Избавление бюджета от квазифискального обременения, ревизия расходов бюджета

• Обеспечение максимальной прозрачности экономической политики

• Отказ от практики повсеместных директивных интервенций, снижение роли экономических властей в экономике и развитие конкуренции

• Отказ от практики широкого ценового регулирования

• Отказ от многочисленных прямолинейных интервенций в функционирование рыночных механизмов

• Устранение существующих барьеров для конкуренции и развития частного сектора

• Реформа сектора государственных предприятий

• Углубленный аудит состояния госпредприятий, их сегментация, утверждение и реализация разноуровневых реформ в выявленных сегментах

• Реформы в сфере стандартов корпоративного управления и менеджмента, отказ от практики директивных интервенций в их деятельность (в период углубленного аудита и в отношении тех предприятий, которые остаются в госсобственности на тот или иной период)

• Реформы по изменению среды функционирования для госпредприятий, отказ от искусственных преимуществ в доступе к капиталу

• Реформы в секторе государственных банков, их синхронизация и согласование с реформами госпредприятий

• Реформы на рынке труда, направленные на смягчение системных диспропорций

• Задействование автоматических стабилизаторов и других мер финансовой поддержки на случай безработицы: повышение пособия по безработице (до уровня бюджета прожиточного минимума), введение/расширение практик страхования от безработицы и др.

• Активная политика на рынке труда, способствующая большей мобильности труда и эффективности занятости: программы переквалификации, усиление стимулов для занятости, содействие занятости через администрирование на рынке труда.

• Предоставление стимулов для предотвращения миграции и возврата трудовых мигрантов.

• Восстановление отношений с международными кредиторами и возврат к цивилизованным практикам долговых отношений

• Оперативное и безусловное погашение обязательств перед международными финансовыми институтами

• Реструктуризация долга в рамках плана реформ путем переговоров и соглашений с международными финансовыми институтами и международными кредиторами

• Географическая диверсификация внешнеэкономической деятельности

• Усиление конкурентоспособности на основе развития частного сектора

• Обеспечение базиса торговых соглашений, содействующего диверсификации

Важной особенностью сформулированного экспертного нарратива является приоритезация слабостей институционального дизайна экономической политики. Практически все эксперты указывают на то, что наиболее явные и относительно просто устраняемые изъяны в системе обеспечения макроэкономической стабильности кроются именно в этой сфере. В частности, дискреционный, а порой и откровенно волюнтаристский характер монетарной и фискальной политики приводит к тому, что стабилизационная политика не только не сглаживает шоки должным образом, а зачастую сама становится источником шоков. Отсюда достаточно очевидный, возможно,  даже банальный набор действий в этой сфере может обеспечить быструю и осязаемую отдачу для упрочения макростабильности. Упрощая, ключевой постулат, поддерживаемый практически всеми экспертами, можно сформулировать следующим образом: трансформация экономической политики в направлении общепринятых стандартов и принципов — наиболее важный шаг для снижения вероятности рецессий, ценовой и финансовой дестабилизации в стране. Этот же постулат можно проиллюстрировать словами одного из экспертов: «задача в том, чтобы выдавливать элемент популизма и привносить элемент науки и собственно макроэкономической политики».

Сформулированные приоритеты упрочения макроэкономической стабильности имеют мало шансов на реализацию без изменения политического режима в стране. Преимущественно эксперты (в рамках глубинных интервью) формулировали свои оценки и рекомендации без учета политического контекста. Но сформулированные ими рекомендации наводят на вопрос о том, почему вопреки очевидной необходимости ремонта институционального дизайна экономической политики его не происходит. Этот вопрос скорее является риторическим. Для нынешних властей это неприемлемо по целому ряду соображений, в основном проистекающих из видения политической целесообразности. В еще меньшей степени для них видятся приемлемыми оставшиеся из сформулированных рекомендаций. Реализация любой из них в представлении нынешних властей может пошатнуть пока хоть как-то работающую политическую и экономическую конструкцию.

Потому приведенные приоритетные направления реформ для упрочения макроэкономической стабильности хоть потенциально могут быть реализованы без привязки к политическому бэкграунду, в нашем случае скорее ассоциируются с ситуацией после демократического транзита. Очередность приведенных приоритетов может рассматриваться как последовательность действий, начинающаяся от достаточно очевидных, в некотором смысле простых мер с ожидаемым быстрым результатом к менее очевидным решениям, с большим количеством опций и противоречий в реализации и с большим сроком ожидаемой имплементации и отдачи.

«Хорошей новостью» можно считать тот факт, что повестка упрочения макроэкономической стабильности в Беларуси полностью согласуется и не вступает в противоречия с повесткой реформ, необходимых для усиления экономического роста. Практически все приведенные приоритеты для упрочения макроэкономической стабильности в Беларуси «коррелируют» или даже дублируют предлагаемые в публичном дискурсе шаги по содействию долгосрочному росту. Страна нуждается в реформах как по упрочению потенциала долгосрочного роста, так и макроэкономической стабильности. Повестка реформ в этих двух сферах комплементарна.

Ознакомьтесь с краткой версией исследования в формате PDF. Также ознакомьтесь с полным исследованием «Что нужно для укрепления макроэкономической стабильности?».

Исследование подготовлено в рамках проекта Belarus Beehive, координатор исследовательской и экспертной части проекта — Институт «Палітычная сфера».

Сообщение Что нужно для укрепления макроэкономической стабильности? появились сначала на Банк ідэй.

Для Беларуси уместность и потребность в анализе межотраслевых взаимосвязей обусловлена необходимостью иметь оценки возможных потерь выпуска, обусловленных межотраслевыми взаимодействиями, при реформах, направленных на устранение барьеров роста производительности.

Если давно назревшие реформы в Беларуси будут происходить не «автоматически» под влиянием внешних факторов, а на основе целенаправленного воздействия (см. Данейко & Крук, 2022), то одним из приоритетных вопросов на повестке будет избавление от многочисленных накопленных диспропорций, блокирующих рост производительности в рамках всей экономики (Kruk & Bornukova, 2013). Это, в свою очередь, практически неизбежно актуализирует необходимость избавления от всевозможных практик, обеспечивающих мягкие бюджетные ограничения для сектора госпредприятий и отдельных отраслей (Kruk, 2016). Однако на этом этапе очень важно принимать во внимание, что система мягких бюджетных ограничений в Беларуси выстраивалась и эволюционировала, во многом явно или неявно полагаясь на идеи направленного развития, близкие к стратегии несбалансированного роста А. Хиршмана. В этом ключе, обдуманно или же по наитию, в рамках практик предоставления мягких бюджетных ограничений (Kruk, 2016) беларусские власти пытались простимулировать экономический рост, задействовав и усилив межотраслевые взаимосвязи. Тот факт, что на определенном этапе многочисленные издержки такой логики развития стали перевешивать отдельные достоинства, превратившись в масштабный барьер для роста производительности (Dobrinsky et al., 2016; Kruk & Bornukova, 2013; Kruk & Haiduk, 2013), не отменяет того (предположительного) факта, что ввиду долгих и масштабных интервенций межотраслевые взаимосвязи в беларусской экономике, вероятно, достаточно сильны и специфичны.

Отсюда реалистичной видится угроза того, что избавление от той или иной искажающей практики (многие из которых имеют отраслевой фокус) наряду с «расчисткой» поля для роста производительности в рамках всей экономики будет иметь и негативные эффекты. Например, в виде потерь выпуска за счет «выключения» соответствующих межотраслевых взаимосвязей.

Важно отметить, что, фокусируя внимание на вероятных потерях выпуска ввиду «выключения» существующих межотраслевых эффектов, мы не подразумеваем, что такие потери могут рассматриваться как аргумент в пользу отказа от реформ. Масштаб рассматриваемых феноменов в этом случае несопоставим. Барьеры для роста производительности не дают развиваться всей экономике на неограниченном отрезке времени. Поэтому (особенно с учетом упущенной выгоды) масштаб таких потерь выпуска очевидно больше однократных и «возвратных» потерь, обусловленных «выключением» отдельных межотраслевых эффектов.

Отсюда ракурс нашей работы подразумевает, что в контексте реформ, направленных на содействие росту производительности, должны приниматься во внимание (а не игнорироваться) и потенциальные краткосрочные издержки таких реформ. Как минимум, важно иметь оценки потенциального масштаба краткосрочных потерь выпуска. Эти оценки, во-первых, дают возможность заблаговременно понимать возможный наихудший сценарий. То есть если данные потери не удастся нивелировать. Во-вторых, вполне вероятно, что такие потери могут быть снижены или предотвращены вовсе. В этом случае меры по их минимизации могут и должны включаться в комплекс мер по содействию производительности. Наконец, в-третьих, важно провести водораздел между отраслями по критерию их роли для всего выпуска. Для этого важно идентифицировать те отрасли, устранение искажающих практик в которых может повлечь за собой негативную цепную реакцию для прочих отраслей. Такие отрасли мы подразделяем на стержневые и ключевые. В отношении стержневых отраслей уместным может быть вопрос об особом дизайне реформ. В отношении ключевых отраслей повышенное внимание, вероятно, должно быть уделено нейтрализации или смягчению потерь выпуска, если есть основания полагать, что новые условия могут повлиять на объем выпуска и стоимость производимой продукции в них. В отношении же прочих отраслей в этом случае уместным будет признание их кейсов «сепарабельными» и подчинение их общей логике реформ по содействию росту производительности.

В данной работе мы выделяем стержневые и ключевые отрасли в беларусской экономике с точки зрения их воздействия на выпуск и занятость через механизмы межотраслевых взаимодействий и визуализируем соответствующие производственные кластеры. На основе этого анализа мы формулируем рекомендации для учета отраслевой перспективы в повестке дня институциональных реформ.,

В нашей работе на основе данных мы подтверждаем распространенное (интуитивно) представление о том, что межотраслевые взаимосвязи в Беларуси характеризуются сильной глубиной и интенсивностью. При этом отдельные отрасли — нефтепереработка, производство продуктов питания, а также машиностроение (за исключением сельскохозяйственного) — демонстрируют экстремально высокие обратные взаимосвязи, в которых они являются «верхушкой» вертикальной интеграции. Такие отрасли мы определяем как стержневые. Кроме того, в национальной экономике мы выделяем шесть отраслей — сельское хозяйство, производство химических продуктов, энергетика, производство неметаллических минеральных продуктов, металлургия, а также текстильное производство, — в которых наблюдается повышенная интенсивность одновременно обратных и прямых взаимосвязей. Эти отрасли мы определяем как ключевые.

Из трех выделенных стержневых отраслей две — нефтепереработка и производство пищевых продуктов — совпадают с нашими ожиданиями. Вертикальные производственные взаимосвязи в них отчасти имеют естественный характер, но в значимой мере обусловлены продолжительными и целенаправленными интервенциями властей по упрочению их в таком качестве для эксплуатации соответствующих позитивных внешних эффектов. В частности, отрасль нефтепереработки (которая характеризуется экстремально высоким значением индекса вертикальной интеграции) функционирует во многом благодаря заниженному (относительно рыночного) уровню входной цены на нефть. Это создает для нее задел конкурентоспособности, используя который, она активно вовлекает в свой производственный цикл и расширение/модернизацию своих производственных мощностей другие отрасли. Схожим образом ситуация обстоит и в производстве пищевых продуктов. Важной предпосылкой ее конкурентоспособности является модель ценовых ножниц с сельским хозяйством. Эксплуатируя статус центра прибыли, обусловленный такой практикой, эта отрасль также более интенсивно вовлекает смежные сектора в свой производственный цикл.

Если бы такие практики не имели оборотной стороны медали, констатация самого факта такой вертикальной интеграции могла бы видеться самодостаточным исследовательским результатом. Однако базируясь на многочисленных свидетельствах дефицита производительности в беларусской экономике (Крук, 2020; Dobrinsky et al., 2016; Kruk & Bornukova, 2013) и порочности практик искусственного усиления межотраслевых эффектов (Kruk & Haiduk, 2013; Tochitskaya & Kruk, 2010), мы подразумеваем, что в процессе реформ большинство из таких практик окажутся за бортом целесообразности и здравого смысла.

Соответственно, возникает вопрос: что делать в этом случае с «заплетенным клубком» глубокой вертикальной интеграции? Ведь быстрое его «распутывание изнутри» может привести к значимым потерям выпуска. Опираясь на результаты данной работы, мы не можем дать исчерпывающего ответа на этот вопрос. Но разумным видится вывод о том, что ответ на такого рода вопрос в отношении отраслей, классифицированных как стержневые, должен стать одним из приоритетных в рамках плана реформ. Как максимум может быть уместной установка: пакеты реформ без содержательных ответов на вопросы о будущем механизме функционирования нефтепереработки и производства продуктов питания (и, возможно, части производственных кластеров вокруг них) неполноценны. По меньшей мере этим отраслям должно быть уделено особое внимание в процессе реформ.

Отрасль машиностроения (за исключением сельскохозяйственного), которую мы также классифицировали как стержневую, мы пока выводим за рамки этого дискурса. Во-первых, это обусловлено не столь большим размером этой отрасли. Во-вторых, ее количественные индикаторы почти совпадают с критическими значениями, которые мы задали для стержневой отрасли. С этой позиции мы допускаем, что репликация данной процедуры на основе данных другого года может изменить статус данной отрасли со стержневой на ключевую.

Хорошей новостью, которая следует из нашей работы, является то, что отраслей с экстремально высокими значениями обратных взаимосвязей не так много. По меньшей мере, исходя из обыденных фактов и первичных данных, мы допускали, что в этот перечень могут попасть: производство химической продукции (в этой отрасли учитывается производство калийных удобрений), металлургия, энергетика, сельскохозяйственное машиностроение, торговля, образование. Это означает, базируясь на логике данной работы, что «особое внимание» потребуется уделять относительно ограниченному кругу производств. Но стоит оговориться, что наша логика не всеобъемлюща. Другие коннотации «особого внимания» допустимы, например, по соображениям военной (стратегической) значимости отдельной отрасли (производств), при базирование отрасли на естественной монополии и др.

В дискуссии об «особом внимании» даже в отношении стержневых отраслей мы хотим отметить, что на этом этапе важно не скатиться к логике промышленной политики в ее самом прямолинейном и примитивном понимании. Статус отрасли в качестве стержневой не является индульгенцией от необходимости реформ, затрагивающих отрасль, если их реализация может устранить системные барьеры на пути роста производительности.

Наряду с тремя стержневыми отраслями мы выделяем также шесть ключевых отраслей. В отношении них полиси-повестка, на наш взгляд, должна несколько отличаться от повестки для стержневых отраслей. Ключевой вопрос в их отношении должен быть следующим: как превентивно нивелировать/смягчить вероятные потери выпуска, в случае если институциональная повестка реформ негативным образом затронет соответствующие центры производственных кластеров. То есть в этом случае уместным видится определенный уровень погружения в отраслевые истории для выстраивания соответствующих стабилизаторов и компенсаторов в той мере, которой они не будут противоречить логике и дискурсу институциональных реформ. При этом нет оснований полагать, что институциональные реформы априори будут обусловливать деструкцию соответствующих производственных кластеров. В дискурсе и терминологии промышленной политики в случае ключевых отраслей могут быть уместны меры организационной, консультативной поддержки и т.п.

Важными результатами, полученными в данной работе, являются оценки влияния отраслевых позитивных шоков выпуска на рынок труда. На базе этих оценок мы можем задокументировать противоречие между ролью отдельных отраслей в создании новых рабочих мест с точки зрения количества и качества. В тех отраслях, которые могут при росте своего выпуска сгенерировать наибольшее количество рабочих мест в экономике (что естественно и ожидаемо — это крупные отрасли), рабочие места, как правило, относительно низкооплачиваемы. Наиболее яркими примерами таких отраслей являются: образование, здравоохранение, сельское хозяйство. И наоборот, наиболее качественные — то есть с относительно высоким уровнем оплаты — рабочие места генерируются в основном малыми отраслями и лишь в небольшом количестве. Тут наиболее яркими примерами являются: ИТ-индустрия, оптовая и розничная торговля автомобилями, оптовая торговля (прочая), финансовая деятельность, нефтепереработка. На удивление в этот список также попадает отрасль государственного управления.

Определенный баланс в качестве и количестве генерируемых новых рабочих мест характерен для оптовой и розничной торговли, строительства, транспорта.

Сам по себе факт конфликта между количеством и качеством рабочих мест не вызывает большого удивления. Он является следствием и отражением серьезных перекосов в производительности между отраслями ввиду плохого качества распределения ресурсов в национальной экономике (Kruk & Bornukova, 2013; Kruk & Haiduk, 2013).

Но с полиси-перспективы такое положение дел — серьезный вызов. Законсервированные серьезные диспропорции в распределении трудовых ресурсов предопределяют и трудности с избавлением от них. Во-первых, в аспекте создания новых рабочих мест. Если отрасли с меньшей производительностью (общефакторной или труда) начнут сжиматься, то количество рабочих мест, утрачиваемых в этих отраслях, вероятно, будет большим, нежели оперативно может быть сгенерировано новых рабочих мест в отраслях с большей производительностью. Теоретически мы можем допустить опережающий рост высокопроизводительных отраслей. То есть, например, сокращению выпуска на 1% в сельском хозяйстве, ассоциируемому с потерей около 6 тыс. рабочих мест, соответствовал бы рост выпуска на 2% в розничной торговле, что создало бы примерно такое количество новых рабочих мест, но с более высокой оплатой труда. Однако с ощутимой вероятностью существующие барьеры на пути движения трудовых ресурсов (квалификационные, территориальные) и капитала могут сдерживать рост в более производительных отраслях. Во-вторых, на первый план может выйти и качественный аспект. Даже если более качественные новые рабочие места будут создаваться в количестве достаточном, чтобы компенсировать сокращение низкопроизводительных и низкооплачиваемых рабочих мест, барьером для их заполнения может стать несоответствие квалификаций между старыми и новыми рабочими местами и как минимум потребность во времени для закрытия такого разрыва в квалификациях.

Стоит отметить, что описанные вызовы для рынка труда, во-первых, не являются уникальной проблемой Беларуси. Во-вторых, они решаемы. Адекватным ответом на этот вызов, на наш взгляд, является активная политика на рынке труда, расширяющая возможности квалификаций и переквалификаций, способствующая росту мобильности труда, снижению барьеров к предпринимательству, а также самозанятости. Соответственно, в контексте нашей работы мы получаем дополнительные свидетельства важности и актуальности подобной активной политики на рынке труда в контексте беларусских реформ.

Таким образом, на основе нашего анализа мы можем выделить следующие полиси-рекомендации:

• Отраслевые особенности и отраслевая перспектива могут быть частью повестки реформ. Вместе с тем, учитывая отраслевые особенности, важно не перескочить в примитивный и прямолинейный дискурс промышленной политики.

• В повестке беларусских реформ особое внимание должно быть уделено отраслям нефтепереработки и производства продуктов питания. Реформы в этих отраслях, вероятно, должны становиться частью реформ институционального уровня.

• В отношении ключевых отраслей — машиностроения (за исключением сельскохозяйственного), сельского хозяйства, производства химических продуктов, энергетики, производства неметаллических минеральных продуктов, металлургии, а также текстильного производства — целесообразны дополнительные исследования соответствующих производственных кластеров и выстраивание системы компенсаторов и стабилизаторов (не подразумевающих прямых финансовых инъекций) по превентивному предотвращению/смягчению возможных потерь выпуска.

• В отношении прочих отраслей национальной экономики (возможно, за исключением выделенных по прочим критериям, например, военной/стратегической важности и т.п.) мы не видим оснований для того, чтобы они были «отдельными историями» в рамках общего институционального плана реформ.

• Важным элементом реформ должна быть активная политика на рынке труда. Для Беларуси актуально противоречие между количеством и качеством в генерировании новых рабочих мест различными отраслями. В контексте реформ это может привести к количественным диспропорциям между исчезающими низкопроизводительными и низкооплачиваемыми рабочими местами и генерируемыми высокопроизводительными и высокооплачиваемыми. Активная политика на рынке труда поможет превентивно нейтрализовать/сгладить последствия имеющегося противоречия.

Мы полагаем, что результаты данной работы могут быть важным подспорьем при проведении реформ в контексте приведенных полиси-рекомендаций. Но также важно учитывать ограничения работы: методологические и те, которые обусловлены использованными данными. Методологические особенности подхода, который мы применяли, задают задел консервативности. То есть вполне допустимо, что наши оценки преувеличивают роль отраслевого фокуса и роль отдельных отраслей в проекции на всю экономику.

Также важно помнить об ограничениях, обусловленных использованием первичных данных 2019 года. Поскольку экономическая среда в последние годы меняется довольно стремительно, вероятно, некоторые производственные взаимосвязи уже значимо отличаются от оцененных нами. В дальнейшем, вероятно, они продолжат изменяться. С этой позиции наши результаты имеют ограниченный «срок годности». Поэтому мы полагаем, что данное исследование целесообразно реплицировать на данных, которые будут более актуальны и релевантны перед стартом реформ.

Ознакомьтесь с аналитической запиской «Межотраслевые взаимосвязи и их влияние на повестку реформ» в формате PDF. Ниже представлен блок с краткой версией. Также ознакомьтесь с полным исследованием «Межотраслевые взаимосвязи и их роль в макроэкономическом ландшафте».

Исследование подготовлено в рамках проекта Belarus Beehive, координатор исследовательской и экспертной части проекта — Институт «Палітычная сфера».

Сообщение Межотраслевые взаимосвязи и их влияние на повестку реформ появились сначала на Банк ідэй.

Внезапный уход Олега Гулака 16 декабря 2022 г. стал шоком и трагедией для многих представителей гражданского и экспертного сообщества Беларуси. Олег был профессионалом высокого уровня и многогранной личностью. У него было много профессиональных ипостасей, как минимум — правозащитник, юрист, эксперт в ряде междисциплинарных сфер. В этом материале мы попросили коллег, беларусских экспертов, поделиться профессиональными и личными мнениями и воспоминаниями об Олеге.

Екатерина Дейкало: «Многие коллеги отмечают, что Олег видел намного дальше и шире, чем права человека. Действительно, он был глубоким аналитиком и умел видеть тенденции и глобальные процессы, влияющие на развитие общества как на микро-, так и на макроуровнях, а также определяющие место человека в этом развитии.

Он добивался того, чтобы права человека перестали восприниматься как «жители» башни из слоновой кости, или некая «святая» материя без понятного людям содержания и конкретных практических эффектов

И именно поэтому он не просто смотрел за рамки своей сферы, а просто видел именно так широко эту свою сферу. Он видел права человека и право в целом за пределами узкой юридической специализации: как часть всех жизненных процессов общества — экономического, социального, политического и, самое главное, как инструмент для развития этих процессов. Прямо сейчас, когда я пишу этот текст, мне пришла в голову, пожалуй, неплохая метафора для его видения прав человека и верховенства права — камертон. Камертон всех общественных процессов и их реформирования в современном обществе.

При этом он был талантливым и стратегом, и тактиком. Он всегда знал как, с кем, когда и о чем можно и нужно разговаривать для пользы дела. Он был человек дела, но никогда не был его фанатиком в смысле некритичных подходов. И к делу, и к самому себе. Олег не приветствовал, когда права человека называли «религией», потому что это подразумевает, что в первую очередь это вопрос веры, а не критичного осмысления. Для лучшего понимания прав человека и их более эффективного проникновения в общественные процессы важно осознавать, что за каждой нормой стоит определенный смысл: почему именно так, а не иначе. И этот смысл может эволюционировать вместе с эволюцией общества. И именно этот смысл позволяет нам увидеть, что права человека — органичная часть нашей повседневной жизни, что права человека — это во многом просто здравый смысл. И это тоже один из основных тезисов Олега. Вообще слова «смысл», «аргумент», «зачем» и «почему» — были одними из основных в его лексиконе. Он любил вопросы и умел задавать такие, которые помогали тебе лучше понять то, что ты делаешь. Хотя порой это могли быть очень жаркие споры до слёз, несогласие и отрицание с обеих сторон. Но он был мастером диалога и был готов вести его до последнего. И он всегда был готов учиться новому и признавать свою неправоту.

В моей жизни есть ряд вех, ключевых опор, которые сформировали и продолжают формировать меня в профессиональном плане. Олег — одна из них. Я не успела обсудить с ним очень многое, но в то же время хорошо, что очень многое успела. Наш диалог продолжается каждый день».

Наталья Рябова: «В последние годы я редко и недолго виделась с Олегом, и каждая наша встреча заканчивалась договоренностью, что «надо встретиться и нормально все обсудить». Всё — это в первую очередь то, как встраивать права человека в реформы, в документы, в планы, в дискуссии. Хотелось бы это с ним «нормально обсудить», но, увы, уже не получится. Придётся думать, планировать и обсуждать самим — нам, оставшимся».

Рыгор Астапеня: «Нягледзячы на тое, што праца Алега і так абумоўлівала ягоны шырокі даляглад, мне падаецца, што ён глядзеў на Беларусь у разы шырэй, чым ад яго патрабавалася. Таму, я думаю, Алег і быў чальцом шматлікіх дыскусій і

ўмеў будаваць размовы з тымі, з кім іншыя будаваць іх не маглі

Дзякуючы гэтаму ён і быў адным з вялікіх людзей свайго пакалення».

Татьяна Чулицкая: «Ёсць людзі, пра якіх падаецца, што яны заўсёды ёсць, былі і будуць дзесьці побач. Што ты ў любы момант можаш да іх звярнуцца і быць упэўненай, што атрымаеш адказ і параду. З якімі добра як выступаць публічна, так і камунікаваць прыватна…

Я пазнаёмілася з Алегам Гулаком дзесьці 15 гадоў таму. Не памятаю дакладна, дзе і як адбылася наша першая сустрэчаю. Напэўна, гэта таму, што з Алегам адразу можна было на «ты» і падавалася, што вы з ім даўнія знаёмыя. Ён заўсёды грунтоўна і падрабязна распавядаў пра сітуацыю з парушэннямі правоў чалавека ў Беларусі, праводзіў трэнінгі, якія, мо, і не былі бездакорнымі па форме, але гэта цалкам кампенсавалася ягонымі адказамі на пытанні, а таксама размовамі з ім у кулуарах. У Алега быў добры густ у тым, што тычылася ежы, і з ім было класна паесці разам; а таксама ў яго было выдатнае пачуццё гумару, якое дазваляла яму бездакорна іранізаваць.

Фото: palasatka 

Алег мог спазняцца на сустрэчы, але ў выніку ўсё ж такі з’яўляўся на іх: памятаю, як рабіла з ім адно з даследчых інтэрв’ю на некалькі гадзінаў пазней дамоўленага часу ў ягонай машыне, якая была прыпаркаваная каля Парку Горкага ў Менску, таму што гэта была адзіная магчымасць паразмаўляць…

І яшчэ Алег быў сапраўдным асветнікам. Ён мог гадзінамі спакойна, цярпліва і паслядоўна тлумачыць беларускім чыноўнікам і людзям з сістэмы, што насамрэч адбываецца з правамі чалавека ў Беларусі

Памятаю, як мы разам з ім патрапілі ў Раду Еўропы ў жахлівым студзені 2011, пасля выбараў, калі беларуская прапаганда нарадзіла опусы кшталту «Железом по стеклу» і паказвала, як людзі быццам бы ішлі «захопліваць» дом ураду. Алег, які і сам перажыў затрыманне, сеў з прадстаўнікамі беларускага афіцыйнага боку і прымусіў іх глядзець відэа, на якім было бачна, што пасля разгону аніякай арматуры на плошчы не было… Гігін усё роўна застаўся пры сваіх, але іншыя былі вымушаны казаць нешта накшталт «ну, вы же сами всё понимаете». Хаця наконт прысутнасці Гігіна ў Радзе Еўропы Алег вельмі раззлаваўся і амаль крычаў, што недапушчальна прымаць гэтага чалавека пасля таго, што адбылося ў краіне. І гэта быў адзін з тых нешматлікіх разоў, калі я бачыла, як ён злаваўся…

У мяне ёсць два праваабаронцы, якім у любы момант можна было патэлефанаваць і параіцца па любым, нават самым складаным пытанні, — Уладзь Лабковіч і Алег Гулак. Яны заўсёды падымалі слухаўку ці ператэлефаноўвалі. Першы — зараз за кратамі і невядома, калі яму можна будзе не тое што патэлефанаваць, але проста даведацца нешта пра яго. А Алегу больш ніколі ўжо не патэлефануеш…

Банальна, але немагчыма ўявіць, што яго сапраўды больш няма.

Я з табою, тваімі сябрамі і роднымі ў гэты момант. Мне будзе вельмі не хапаць цябе, Сапраўдны Праваабаронца і Чалавек з вялікай літары… Спачуванні».

Татьяна Щитцова: «Мне кажется поразительным и одновременно чрезвычайно символичным, что

Олег Гулак, посвятивший свою жизнь правозащитной деятельности, уже самой своей фамилией заставлял вспоминать о том, о чём забывать нельзя — что массовое уничтожение людей и попрание человеческого достоинства может быть государственной нормой и что с этим нельзя мириться

И он, человек родившийся в СССР и потому хорошо понимавший, в какой мере наше «постсоветское» общество всё ещё несёт на себе печать выстроенной «тогда» системы организованного насилия, не мирился.

Я познакомилась с Олегом только в 2022 году. Мы вместе участвовали в дискуссии, посвященной презентации книги «Беларуская нацыянальная ідэя на маршы» в Вильнюсе, и потом еще раз коротко пересеклись на конференции «Новой Беларуси». Мне также посчастливилось один раз поработать вместе с Олегом — это была экспертная онлайн-дискуссия, посвященная определению индекса прав человека в сфере образования. Каким бы скромным ни был этот опыт знакомства, он чрезвычайно ценен для меня. Во-первых, мы с Олегом оказались единомышленниками в плане этической и политической оценки мирного протеста 2020. Я очень сожалею, что у нас не было возможности обстоятельно обсудить все аргументы в этой связи. Во-вторых, именно благодаря инициативе Хельсинского комитета, который возглавлял Олег, я оказалась вовлечена в профессиональное обсуждение правовых аспектов образования. Для меня это было новое поле, и у меня, конечно, возникало много вопросов. Я очень признательна Олегу за разъяснение некоторых моментов. Искренне надеюсь, что мы сможем продолжить начатое сотрудничество с коллегами Олега».

Пётр Рудковский: «Алег Гулак — гэта абаронца чалавека і абаронца права. Я свядома адасобіў гэтыя два паняцці, бо гэта дазваляе лепей зразумець стыль і каштоўнасны профіль спадара Алега.

Ва ўмовах аўтарытарызму ў многіх апазіцыйных актывістаў з’яўляецца спакуса апаніраваць без разбору ўсяму, што паходзіць ад дзяржавы або асацыюецца з дзяржавай. Спадар Алег не паддаваўся гэтай спакусе.

Абарона права — права як інстытуцыі, як прынцыпу, было для яго важней за апаніраванне дзяржаве

Поруч з рэспектам да чалавека, яго лёсу і жыцця, Алег культываваў рэспект да права як рэгулятара грамадскіх адносін. Яму не было ўласціва мысленне: дзеянні дзяржаўных органаў — апрыёры кепскія, а дзеянні грамадзян або недзяржаўных арганізацый — апрыёры добрыя. У імя рэспекту да права як інстытуцыі Алег часам мог заняць прыхільную пазіцыю да тых самых дзяржаўных органаў, з-за чаго выклікаў неадабрэнне і крытыку з боку апазіцыйных актывістаў.

Прынцыповы рэспект да інстытуту права, спалучаны з абаронай уласна правоў чалавека — гэта адзін з каштоўнасных імператываў, якія Алег пакінуў у спадчыну. Гэты імператыў заўсёды важны, але ў Новай Беларусі яго значэнне будзе бясцэнным. Варта не згубіць яго па дарозе…»

Дмитрий Крук: «Лично с Олегом Гулаком мне довелось познакомиться лишь относительно недавно: около года назад. Само собой, что до этого о нём, его деятельности и взглядах был наслышан и понимал насколько важен Олег для беларуского гражданского общества. Личное знакомство с ним эти ожидания подтвердило и в ещё большей мере усилило. Олег на меня произвёл сильное впечатление широтой своего кругозора. Порой люди зацикливаются в своей профессиональной сфере, рассматривая всё выходящее за её рамки как вторичное или вовсе неважное. Для Олега права человека выступали как базовая ценность, основание и исходный принцип. И это не сужало рамки его компетенций, а наоборот, значительно расширяло.

Олег мог компетентно и квалифицированно участвовать в решении самых разнообразных вопросов: гражданских, политических, экономических, социальных

И что для меня самое важное, абсолютно искренне и всецело опираясь в своей деятельности на ценность прав человека, Олег задавал высочайший моральный стандарт. Компетентных и квалифицированных людей в Беларуси много. А вот с моральными авторитетами, людьми, которые образом своего мышления, своей деятельностью и поступками, становятся моральным камертоном, дела обстоят хуже. Олег без преувеличения был таковым. Он заслужил для себя право давать не только ответы на вопрос «что делать?», но и сопровождать их убедительными и глубокими ответами на вопросы «зачем?» и «почему?».

Именно ответов на вопросы такого рода для современной Беларуси мне лично не хватило от Олега. Каков правильный путь восстановления справедливости в Беларуси? Как пойти по этому пути, и при этом обеспечить сплочение беларуского общества и его будущее развитие? Очень хотелось бы повернуть время вспять и получить формулу восстановления справедливости от Олега Гулака. Полагаю, она была бы очень ценна для страны и ее будущего».

Андрей Казакевич: «Не так много людей, которые, являясь специалистами, могут перейти границы своей узкой специальности. Ещё меньше людей, которые не только могут, но и делают это с интересом и любопытством. Олег имел это редкое свойство. И нам его будет не хватать. Мне особенно вспоминаются наши с ним дискуссии о развитии судебных институтов в Беларуси, предмет моего старого исследовательского интереса. Вспоминаются своей лёгкостью в переходе от узких юридических, к социальному, политическому и даже экономическому измерению проблемы. Собственно в Беларуси для меня он был единственным с кем можно было об этом так говорить».

Ольга Дрындова: «Так получилось, что Олег был моим первым работодателем в Беларуси сразу после университета. После года работы в БХК я уехала в Германию, но мы сохранили контакт и общались больше 10 лет. Его мнение по текущим политическим процессам, его размышления и прогнозы всегда представляли для меня большую ценность. Он был для меня авторитетом и человеком, с которым можно говорить и спорить часами и не уставать. И смеяться! Чувство юмора у нас с ним совпадало.

Меня удивляло то, как он, работая в правозащитной сфере столько лет и

видя весь тот беспредел, что уже давно творился в Беларуси, смог сохранить способность не видеть мир черно-белым,

очень трезво и критически мыслить, задавать неожиданные и важные вопросы, сочетать активизм и прагматизм и продолжать верить в людей и силу прав человека.

Я рада, что мы смогли увидеться осенью в Берлине на конференции и поговорить за вином — я успела спросить его о том, что для меня было важно. И что мы успели опубликовать его мысли по поводу будущего Беларуси в немецкоязычном издании, которое я редактирую.

Мне будет очень не хватать его силы и масштаба мысли. Есть люди, которых невозможно заменить — для меня Олег относится именно к таким».

Андрей Вардомацкий: «Человек с IQ, величина которого больше любой наперед заданной цифры. Системно проникающее мышление. Абсолютная психологическая легкость. Фантастическое чувство юмора с шутками, — смысл и глубина которых доходят до тебя постепенно и долго потом волны смеха и улыбки бродят по всему организму… Спокойная улыбка на лице и надёжность человеческих качеств.

55 минут держал группу обыска перед дверями. Только силой аргументов. И силой личности…

Улыбающаяся ясность. Ясное спокойствие. Надежность человеческих качеств. Не писал много текстов… Сократ не писал ничего. Просто ходил по дорожкам сада и рассказывал своим ученикам.

Увижу ли еще такого другого когда либо в жизни…».

Фото: Сергей Михаленко

Сообщение Post Mortem. Каким мы запомнили правозащитника Олега Гулака появились сначала на Банк ідэй.

Реформы в Беларуси произойдут и сейчас подходящее время выработать формат их «хорошего» сценария и виденье будущего

➊ Институциональные реформы в Беларуси в обозримом будущем произойдут в том или ином виде. Нынешняя белорусская экономика не в состоянии генерировать достаточный темп экономического роста. Ползучие реформы и инерционное развитие уже ввели страну на стагнацию, обрекая на проседание уровня благосостояния по сравнению с соседними странами.

➋ В Беларуси сложился широкий перечень условий для сценария осознанных реформ, поддерживаемых обществом. Этот сценарий обладает наибольшим потенциалом с точки зрения экономических и социальных перспектив и мы позиционируем его как «хороший».

➌ Результаты сценария реформ под давлением внешних обстоятельств и интересов трудно предсказать. Однако, с высокой вероятностью, такие реформы не будут обладать какой-либо внутренней легитимностью и будут чреваты социальной турбулентностью.

➍ Результаты сценария ползучих реформ, практически наверняка, будут скромны в экономической системе координат. Такой сценарий ассоциируется с вымыванием человеческого капитала и конкуренции на основе дешевизны рабочей силы.

➎ Текущий момент целесообразно использовать для выработки образов будущего Беларуси, укоренения принципа внутренней легитимности реформ (reforms owned by people). Это поспособствует выходу из колеи сценария ползучих реформ.

Беларуси необходима уникальная конфигурация реформ, шаблон 90-х не актуален

➊ Центральная задача реформ в странах ЦВЕ в 1990-х гг. и в сегодняшней Беларуси кардинально отличаются. Опыт реформ 1990-х гг., безусловно, должен быть учтен и использован. Но шаблон содержания реформ 1990-х гг. никак не может служить образцом реформ для сегодняшней Беларуси.

➋ В основе повестки реформ для Беларуси — вопросы построения институциональной среды, социальной инфраструктуры и отказа от практик, чрезмерно искажающих экономические стимулы. Это означает, что нет никаких оснований по умолчанию ожидать спада, связанного с реформами.

➌ Широкий общественный запрос на реформы дает возможность проводить их поступательно, без излишней спешки, с опорой на устойчивую общественную поддержку.

➍ Реформы в Беларуси, в первую очередь, должны опираться на национальный человеческий капитал и национальный бизнес. Содержание реформ должно базироваться, в первую очередь, на внутренней повестке.

➎ Реформы в Беларуси требуют собственной логики и собственного содержания, исходя из уникальных обстоятельств и учета внешнего контекста.

Реформы в Беларуси через призму личностного знания: резюме дискуссии более 20 экспертов

В данном разделе мы резюмируем идеи, суждения, постулаты более 20 экспертов из различных сфер (экономисты, бизнесмены, юристы, социологи, политологи), принимавших участие в семинаре, посвященном реформам в Беларуси в мае 2021 года. 

➊ Восстановление доверия в обществе — необходимое условие успешности реформ. Заложить фундамент для решения этой задачи необходимо уже на самых ранних этапах. Для этого должен задействоваться широкий спектр мер и инструментов, в том числе символические действия. Отдельной сферой стабилизационных реформ должна стать реанимация доверия институтам государства.

➋ Фундаментальными сферами и опорами для всего процесса реформ являются: судебная система, ревизия и пересмотр функций государства, местное управление и административно-территориальное деление.

➌ Беларуси необходима конституционная реформа. Оптимальный момент для принятия новой Конституции — 2-4 года с момента начала реформ. Она должна стать связующим звеном между начальной фазой институциональных реформ и последующими фазами.

➍ Реформы в Беларуси не должны отождествляться и быть связаны с какой-либо формой геополитического выбора. Особенно это важно на начальном этапе реформ. 

➎ Беларуси не нужно масштабное ручное перераспределение от государственного сектора к частному. 

➏ В сферах, наиболее тесно связанных с накоплением человеческого капитала – образование, наука, здравоохранение, трудовые стандарты и отношения — у Беларуси есть как сильные стороны, так и серьезные изъяны. Реформы в этих сферах должны быть поэтапными и разноуровневыми.

➐ Пенсионная реформа — сфера, которая, вопреки сложности и противоречивости, требует быстрой реакции и изменений. 

➑ Построение эффективной финансовой системы в Беларуси требует разрешения ряда промежуточных задач. Это обусловливает целесообразность поэтапного подхода в данной сфере.

➒ Беларуси необходимо учитывать, что период реформ может совпасть с турбулентностью внешней среды и ухудшением внешних условий.

➓ Для развития инновационного потенциала страны необходимы многочисленные рутинные решения на отраслевом уровне. Содействовать этому может, в том числе, государство посредством нефинансовых инструментов.

Дизайн реформ для Беларуси: взгляд с позиции теорий экономического роста и экономического развития

➊ Точкой отсчета в выработке пакета реформ для Беларуси должны быть ответы на вопрос о том почему не растет (растет очень слабо) национальная экономика.

➋ Аппарат и рекомендации теории экономического роста не могут рассматриваться как прямая инструкция для выработки пакета реформ для Беларуси. Их целесообразно применять «творчески», комбинируя подходы к интерпретации научных положений.

➌ На практике мы видим возможность реализовать такой подход через выделение трех треков реформ. Они призваны задать общую логику. При этом мы считаем нецелесообразным пытаться выработать некую единую программу и целостный план-график реформ. Каждая из сфер должна сохранять высокую степень автономности.

➍ Первый трек условно можно назвать стабилизационным или тушением пожара. 

➎ Второй трек условно можно именовать очищающими реформами и созданием переходных институтов.

➏ Третий трек — реформы развития, то есть укрепления детерминант роста и создание его новых механизмов.

Реформы в Беларуси: учет культурного, социального и политического запроса

➊ Экономическая повестка реформ не должна игнорировать ценностные, культурные, социальные, политические и прочие особенности страны, а также должна учитывать текущий внешний контекст. 

➋ Реформы в Беларуси в разных сферах должны иметь высокую степень автономности. Не следует пытаться их жестко подчинить некой единой генеральной линии. Это не отменяет возможностей координации реформ в различных сферах.

➌ Поступательность и нацеленность на компромиссные решения должны являться органичными принципами реформ в Беларуси. Важность этих принципов обусловлена ценностными характеристиками белорусского общества.

➍ На первых этапах реформ (1-4 года) их проведению должно сопутствовать утверждение своеобразного гарантированного пакета социальных расходов бюджета. Такой пакет целесообразно выработать как компромисс между соображениями экономической приемлемости и социального запроса. Публичность такого пакета станет важным фактором легитимности реформ.

➎ На первых этапах реформ (1-4 года) в дополнение к экономическим критериям жизнеспособности государственных предприятий целесообразно также выработать и использовать критерий, отражающий соответствующие социальные предпочтения и социальный эффект.

➏ Пакет реформ должен быть вписан в изменившуюся внешнюю среду. Это соображение важно для возможности реагировать на изменяющиеся условия и тренды во внешней среде.

Заключение

В данной работе мы попытались сформулировать новый взгляд на реформы в Беларуси и рамки для выработки виденья будущего страны. Мы демонстрируем, что реформы в стране пройдут по тому или иному сценарию. Поэтому текущий момент может быть использован для выработки их привлекательного сценарий. Однако претензия на выстраивание всего спектра реформ вдоль единой, заданной сверху магистральной линии, сегодня выглядит утопично.

Шаблоны реформ 90-х сегодня никак не применимы к Беларуси

Мы демонстрируем, что сегодня стране нужны реформы одновременно на разных уровнях, разной глубины, разной интенсивности, с различным таймлайном. Положения экономической теории в данном контексте могут задавать эталоны, ориентиры и идеалы для образа будущего, но не могут выступать как инструкция и своеобразный акт прямого действия. Кроме того, важно обеспечить степень автономности отдельных социальных полей и сфер. Реформы в них могут опираться на собственные критерии, а не подчиняться исключительно экономической логике.

Отсюда, системный подход к реформам мы интерпретируем лишь как единую систему координат, в которой могут быть упорядочены (хронологически и по степени глубины на каждом из этапов) отдельные звенья общей цепи. Претендовать на большее утопично. В такой системе координат базовым элементом и точкой отсчета содержания реформ становится отдельная сфера социальных отношений и специфические вопросы. Целостный образ будущего в этом случае предполагает мышление одновременно в разных измерениях: о реформах в отдельных сферах, о треках реформ и их упорядочивании.

Мы заявляем амбиции на новый подход к реформам в Беларуси и формированию образа будущего. Однако мы не претендуем на то, что предлагаемый нами формат является оптимальным и безупречным. В этом плане данная работа — это приглашение к разговору и дискуссии. Думая о будущем сегодня, и проектируя его образ, мы тем самым начинаем его строить его уже сейчас. Настоящей работой мы вносим свой вклад в этот процесс. Но в большей мере мы стремимся к тому, чтобы свою лепту в него — собственными концепциями, проектами, участием в дискуссиях — внесли как можно большее количество индивидуальных и коллективных субъектов: из бизнеса, профессиональных групп и сообществ, исследовательских кругов, гражданского общества и др.

Ознакомьтесь с полной версией проекта «Какие реформы нужны Беларуси?».

Исследование подготовлено в рамках проекта Belarus Beehive, координатор исследовательской и экспертной части проекта — Институт «Палітычная сфера».

Сообщение Какие реформы нужны Беларуси? появились сначала на Банк ідэй.