АЧ: Если кратко, то беларусской музыкальной индустрии нет. Индустрия — это механизм, который отлажен и работает. Это бизнес, который функционирует на определённых профессиональных рельсах.

Беларусская музыка — это нечто, что существует сейчас само по себе

Просто появляются группы. Как правило, у них нет профессионального менеджмента. Они появляются, исчезают, и лишь немногие из них действительно попадают в общественное пространство и добиваются успеха. 

Если говорить о том, что происходит в Беларуси то в Беларуси сейчас появляется много интересных групп, даже несмотря на то, что для них нет условий.

Также остались всего две-три концертные площадки, где время от времени происходят события.

В Беларуси очень сложно получить гастрольное удостоверение на проведение концерта беларусских групп. В основном в Беларуси выступают российские группы и исполнители.

Что касается беларусской музыки за границей, она теперь существует в гастрольном варианте. Выходит очень мало альбомов, очень мало новых программ. Я думаю, что это истощающийся ресурс и беларусская публика быстро может устать.

СБ: Если очень кратко и одним словом, то это можно обозначить как «капец». Даже более эмоционально.

Если посмотреть на все сверху, то внутри страны все уничтожается: у большинства деятелей искусства, включая музыкантов, есть проблемы с выходом на сцену, с творческим самовыражением, то есть цензура, запрет на профессию, невозможно, существовать публично в этом пространстве по разным причинам. 

И в Беларуси, и за рубежом, беларусским деятелем приходится выживать: приходится работать на стройках, в такси и так далее. Но если изменить оптику и посмотреть глубже, то мы увидим, что происходит переформатирование культурного поля, и каждый ищет себя новым способом.

Накопленный творческий и социальный капитал не работают, но это может стать вызовом для деятелей культуры, чтобы найти тот формат существования, где они могут проявить себя

Не важно за границей или внутри. Здесь важно, что можно начать с нуля, можно использовать обстоятельства себе на пользу.

Участники слушают реплику из зала. Скриншот дискуссии

АА: Есть замечательные примеры, когда медиа становится «бустером». Когда ваш трек взлетает на YouTube, TikTok, Instagram, и вы можете быть просто обычным парнем из Минска, но у вас охват 10–20 миллионов. Сейчас технологии не обращают внимания, где вы находитесь и где записали свой клип, видео или песню. 

Я думаю, что это бриллианты, которые появились у нас сейчас, это результат ограничений, которые всегда были с нами. Беларусский продукт, он тем и уникален, что он сверхкреативный.

Если ты живешь в развитом обществе, то у тебя есть и музыкальные институты, и студии, и школа по продюсированию, продвижению, и концерты, и программы, и гранты, и фестивали, которые поддерживают молодежь.

Творчество беларусских музыкантов рождалось там, где, кажется, ничего гениального не могло появиться, но они взлетели, они стали популярными

АБ: К сожалению, никак не помочь. Единственный вариант, который я вижу для себя, как менеджера в сфере искусства, как помочь музыкантам, которые находятся в Беларуси, живут в Беларуси, — это находить варианты, чтобы отправить их на фестивали, в туры и на резиденции.

Это сложный путь, поскольку основным способом финансирования являются средства фондов, и это опасно для людей, получающих эти деньги и возвращающихся в Беларусь.

Все, кто постоянно ездит туда и обратно, чувствуют себя на коротком поводке

и ждут следующего тура, понимая, что, возможно, не нужно возвращаться, но они возвращаются. Единственное, что мы можем сделать для них издалека, это найти какие-то нестандартные варианты, чтобы показывать, развивать их творчество, попадать в резиденции, отдыхать там от беларусской «багны» и создавать новое.

Александр Чернухо и Александр Богданов, скриншот с записи ток-шоу

АЧ: Очень важна сейчас информационная поддержка через медийные каналы, прежде всего для молодежи, потому что у них нет стартовых площадок. 

В Беларуси было много специализированных музыкальных медиа. Были Tuzin.FM, Ultra Music, Experty.by, Rap.by, музыкальная редакция Еврорадио и много чего еще, но это было раньше. Сейчас есть некоторые Telegram-каналы или YouTube-проекты, которые говорят о беларусской музыке. Но этого мало. Очень мало специализированных медиа, которые бы просто давали эту стартовую площадку молодым артистам.

Кроме того, охват на YouTube. Это тоже работа, это работа людей, которые понимают, как работает этот алгоритм, как попасть на глаза, в уши своей аудитории. Это если, конечно, музыкант хочет оставаться в беларусском поле.

Потому что там такая ситуация, что вы не можете создавать и творить. Музыканты, которые живут в Беларуси, рассказывают об этом

СБ: Если говорить о 2023 году, пока можно путешествовать, то это возможность для сотрудничества, для повышения уровня, для поиска нестандартных программ поддержки для артистов. Это может быть работа над собой, в конце концов. Это не работа в стол, но это может быть даже исследовательская деятельность, которая потом станет основу для концептуального альбома.

При открытых архивах и открытых границах уже есть несколько вариантов их реализации. Поэтому мне кажется, что здесь единственный момент, что очень сложно создать атмосферу свободы, которая необходима для творчества.

Если это заявления, то они должны проходить через несколько уровней цензуры. Самый сложный уровень цензуры — это самоцензура, когда человек просто боится что-то записать на бумаге, выразить в треке и так далее.

АА: Очень сложно продвигаться, когда отсутствует индустрия, фестивали, концерты, площадки, медийная поддержка и критика. Как понять при этом, что ты талантливый? Это важно для любого индивида, не только для музыкантов, но и для художников, и, кинематографистов. Поймешь, вероятно, тогда, когда вы получаете признание от других людей.

АЧ:

Мне кажется, что Viva Braslav хорошо иллюстрирует вкусы массовой аудитории в Беларуси

Так что, если вы хотите увидеть, что интересно беларусской аудитории, массовой аудитории, посмотрите на афишу Viva Braslav в этом году. Вы поймете, потому что это коммерческий фестиваль, который приносит деньги.  И, если я не ошибаюсь, в этом году они даже установили рекорд по посещаемости. Естественно, с одной стороны, граница закрыта, и очень сложно привезти западного артиста в Беларусь, но Viva Braslav привезли нескольких европейских поп-диджеев. Также мне кажется, что «лайн-ап» не изменился за последние несколько лет. В этом отношении они очень искренни. Они сделали вид, будто ничего не произошло. Ни в 2020 году, ни в 2022. И они продолжили делать то, что они делают. 

АЧ: Например, с тем же Максом Коржом работает огромная команда. Все, что произошло до того, как он стал очень популярным, было на очень низком уровне. Он не раз говорил об этом, как он, будучи пьяным, выходил на сцену с микрофоном, падал со сцены и т.д. Затем появились Respect Production, которые сыграли значительную роль в его дальнейшем успехе. Другими словами, вокруг него появилась профессиональная команда.

То, как команда Коржа работает и как взаимодействуют с фанатской базой просто фантастически. Вот в чем суть: профессиональная команда должна создавать условия, чтобы артисты раскрывались в полной мере.

АБ: В каждой европейской стране есть национальное музыкальное агентство. Они ищут гранты для организации фестивалей внутри страны и отправки музыкантов и групп на крупные европейские шоу-кейсы. Например, шведское национальное музыкальное агентство находит грант, выбирает свежие, крутые, разнообразные шведские группы, они идут на Pop-Kultur в Берлин, покупают там сцену на вечер, приглашают всех организаторов фестивалей, клубных продюсеров, показывают им шведский шоу-кейс.

В Беларуси никто не берется за ответственность за беларусских музыкантов, которые даже не могут написать грант или заявление на резиденцию — ничего вообще

Александр Богданов, скриншот с записи ток-шоу

АБ: Я думаю, что для того, чтобы бизнес давал деньги, должно быть предложение. Должно быть предложение на языке бизнеса. Менеджеры — это институт, который мог бы взять на себя ответственность за эту коммуникацию, а также за работу с бизнесом.

АЧ: Почему беларусские музыканты не обращаются к польским чиновникам и подобным? Потому что обращаться должна экспертная организация.

Польша построила свою индустрию, и чтобы пойти к поляку с предложением, нужно просто обосновать все от и до и говорить с ними на их языке.

Если вы этого не сможете сделать, вам скажут спасибо, но у нас есть очередь, там стоят польские группы. Станьте позади них и, с опущенной головой, слушайте

Павел Свердлов: Я вспомнил два примера, когда беларусский бизнес должным образом поддерживал беларусских музыкантов. Один — просить деньги по дружбе. Была, например, беларусско-итальянская строительная компания, которая поддерживала альбом «Bella ciao» Войтюшкевича. 

Другой пример компания «Белпи», например, которая много лет поддерживала «Генералы айчыннага року» и выпустила напиток «Крамбамбуля», и соответственно, у группы «Крамбамбуля» тоже были деньги. Но основатели «Белпи» не делали это, чтобы потом получить деньги. Это была история про идею.

АЧ: Это уже называется меценатство. Это социальная ответственность. То есть вы не можете контролировать качество того, что вы получите в конце. Вы просто дали деньги на запись альбома, и можно делать с этими деньгами что угодно. Верно? Когда речь идет о прагматичном сотрудничестве, когда есть контроль над качеством, то это уже совершенно другой уровень ответственности.

АА: (в ответ на вопрос о примере США) Например, в Америке нет министерства культуры, нет министерства спорта. Все, к примеру, баскетбольные команды являются частным бизнесом.

Алла Алоэ, скриншот с записи ток-шоу

Прийти к бизнесмену похоже на пирамиду Маслоу. Музыка и творчество находятся далеко внизу. Бизнес должен стабильно функционировать много лет, быть прибыльным, расти, затем начинаются вопросы о персонале, организации компании и т. д., затем социальные льготы для своих семей, их сотрудников и так далее.

И только потом, на 20-м шаге, они говорят: «О, мы такие богатые сейчас, что можем дать немного денег парням, чтобы они записали альбомы»

Пока беларусский бизнес зарабатывает не так много денег, он нестабильный. Это ситуация последних 10–15 лет и вы будете, в таких условиях, думать о сохранении только своего бизнеса, а не о помощи другим деньгами.

СБ: Есть существенная разница между американской историей и беларусской историей. В Америке меценат готов заплатить за то, чтобы войти в клуб избранных, чтобы быть причастным к важному делу. И, кроме того, существует практика публикации фамилии, когда вы финансируете проект.

В Беларуси, даже если спонсоры и готовы давать деньги, они готовы дать еще больше, только чтобы их не называли

Сергей Будкин, скриншот с ток-шоу

АЧ: Мне кажется, что Беларусь не ограничивается какой-то исторической географической границей. Культура происходит как внутри, так и снаружи. И мне кажется, что неправильно делить это на тут и там. Беларусская культура существует здесь и существует по всему миру. Поэтому я думаю, что налагать какие-то условия, что там что-то не так, а здесь что-то правильно, неверно.

СБ: Разделение на тех, кто здесь, там, кто уехал, приехал, во-первых, абсолютно неконструктивно, и во-вторых, они значительно ослабляют беларусскую тему, потому что, действительно, каждый, в беларусском контексте, независимо от их местоположения, работает на беларусское дело.

Они работают в пределах беларусского пространства, а степень вовлеченности может варьироваться.

В дискуссии участвовали гости из зала. На скриншоте Павел Свердлов и Антон Родненков

Формы существования были выбраны возможно из-за безопасности или других причин. Но все это работает на общую цель

АА: Я считаю, что люди, которые все еще в Минске, в Беларуси, они работают там, они заслуживают двойного внимания и двойного уважения, потому что они продолжают что-то делать даже в таких жестких условиях существования.

Сообщение Что происходит с беларусской музыкой в 2023-м? Мнение Аллы Алоэ, Александра Богданова, Сергея Будкина и Александра Чернухо появились сначала на Банк ідэй.

Дыскусію арганізаваў Цэнтр новых ідэй, Банк ідэй і Прэс-клуб. Размаўляем аб тым, чаму Беларусі трэба рухацца ў Еўропу і да Еўропы.

Удзельнікі размовы:

1. Спадар Аляксандр Мілінкевіч — беларускі грамадскі дзеяч, былы кандыдат у прэзідэнты і чалавек, які шмат думаў і думае аб Еўропе і Беларусі.

2. Спадар Рыгор Астапеня — дырэктар па даследаваннях Цэнтра новых ідэй і дырэктар беларускай ініцыятывы ў Chatham House.

3. Спадар Алесь Ганчаронак — даследчык BEROC і мадэратар размовы.

ЧАМУ НЯ ДУМАЛІ РАНЕЙ

Фотаздымак: удзельнікі пратэстаў у 2020-м, REUTERS/Alexander Ermochenko

Алесь: Яшчэ 2 гады таму, напрыклад, у самыя сур’ёзныя моманты беларускай рэвалюцыі, мы не думалі аб еўрапейскім выбары, мы хісталіся, жылі й гора ня зналі, і большасць беларусаў думала, што можна марыць аб саюзе з Еўропай і саюзе з Расеяй адначасова, але чаму мы зараз мусім гэту тэму ўвогуле абмяркоўваць, што змянілася з тых часоў?

Аляксандр: Адносіны Беларусі з Расеяй перажывалі розныя часы, розныя лозунгі. Памятаю, калі ў 90-я ці 2000-я мы клікалі ў Еўропу, і тады многія казалі, што мы яшчэ не гатовыя, не падрыхтаваныя і лепей зменім лозунгі на «Еўропу ў Беларусь», а не «Беларусь у Еўропу». Чаму я праеўрапеец? Не таму, што я ідэалізую Еўропу ці Польшчу — цудоўная краіна. Проста ёсць стандарты і для іх стандарты — гэта каштоўнасці. Спачатку нам трэба выбраць — выбар у нас кантрасны — ці гэта будуць расейскія стандарты, ці еўрапейскія, але да гэтых мы не цягнем, нас там не чакаюць. Гэта вельмі важны выбар і зараз — ідзе вайна — і дзеля многіх ён абвастраецца.

Для мяне адназначна, што спачатку трэба ісці да каштоўнасцяў, змяніць сваё жыццё — важна ў галовах змяніць!

Тое, што мы беларусы — гэта таксама трэба разумець і пераканаць многіх людзей, што мы не савецкія людзі са знакам якасці. І яшчэ важна казаць, што мы зацыкліліся на Лукашэнку, а трэба гаварыць, спытваць: а якая Беларусь, куды яна ідзе, хто мы такія — для сябе і для іншых, а не хто такі Лукашэнка і што ён сёння зрабіў. І гэта тэма вельмі важная.

Рыгор: Так, я з усім згодны. Гэта тэма сапраўды істотная і мне падаецца, што яе зусім мала ў медыя ды палітычнай прасторы. Увесь час задаюць пытанні: а якая ваша пазіцыя, а вы за тых ці за тых. І досыць складана прэтэнзіі ставіць звычайным людзям, што яны аб гэтым ня думаюць, бо гэтае пытанне ня ставіца ў публічнай прасторы. Таксама істотна казаць пра геапалітычныя нашыя перавагі, нашу арыентацыю, бо на нас глядзіць увесь свет і ён хацеў бы зразумець, а хто мы такія, якая ў нас пазіцыя? Нам трэба яе акрэсліць.

Алесь: То бок вайна паўплывала на выбар беларусаў, зрабіла нас больш рашучымі?

Рыгор: Безумоўна. Людзі думаюць, што мы больш не можам знаходзіцца на гэтым шпагаце, нам трэба выбраць пазіцыю. Тыя, хто раней думаў, што мы можам сябраваць і з тымі, і з тымі — зараз таксама гэта разумеюць.

ЯКОЙ БУДЗЕ ЦАНА?

Алесь: Гэта добра і цудоўна, але ж, ёсць прыклад Украіны. Вось яна фінальна вырашыла ісці ў бок Еўропы, яшчэ падчас першай памяранцавай рэвалюцыі, а падчас другой гэтае рашэнне замацавала. Зараз 2022-і, з тых часоў прайшло амаль 15 год, а Ўкраіна не ў Еўрапейскім звязе дагэтуль. Толькі зараз, падчас вайны, яна стала кандыдатам. Грузія свой шлях пачала з 2000-х гадоў, але іх зараз не ўзялі і ў кандыдаты. І Грузія таксама прайшла праз вайну. Маё пытанне: ці будуць гатовы беларусы заплаціць такую цану, бо падаецца, што цана можа быць даволі балючай. Якія вашы думкі?

Фотаздымак: Марыупаль у 2022-м годзе, REUTERS/David W. Cerny

Аляксандр: Цана неверагодна трагічная. Але неабавязкова казаць, што, калі мы захочам у Еўропу, і імперыя яшчэ будзе жыць — нават пасля смерці Пуціна, бо імперыя гэта сядзіць таксама і ў галовах людзей, — што адразу вайна. Розныя oёсць варыянты. Польшча з Эстоніяй прыйшлі ў Еўропу без вайны. Трэба разумець, чаго ўкраінцам часта не хапала, што яны, як у большасці сваёй постсавецкія людзі, думалі, што дастаткова проста сказаць, што мы такія добрыя людзі і ў нас такі патэнцыял — вазьміце нас. Па 10 гадоў шлі краіны, якія былі кансалідаваны ідэяй Еўропы. Як у Польшчы — і левыя, і правыя, і радыкалы — усе хацелі ў Еўропу. Пры такой кансалідацыі лягчэй пайсці нават на цяжкія рэформы. І вось калі пра нас казаць — здольныя мы, ці няздольныя — нас ужо лічаць еўрапейцамі, мы частка еўрапейскай культуры, еўрапейскага менталітэту — гэта ўжо супер.

І ня трэба баяцца рэформаў, ня трэба баяцца паходу ў Еўропу

Я думаю, што вельмі важна быць рэалістамі, і палітыкі павінны не хлусіць, не казаць ілюзорныя рэчы, што трэба толькі штосьці падмаляваць — і пойдзе, не. Гэта вялікая праца. І на нас, як на людзях, якія займаюцца палітыкай, грамадскай дзейнасцю — вялікая адказнасць фарміраваць, прапагандаваць, але мы гэтым мала займаемся. Для мяне самае страшнае, самы небяспечны момант: першы дзень пасля дыктатуры. Вось у нас няма дыктатуры, пачнецца разброд ды шатанне, а ці ёсць нейкая праграма, а ці ёсць людзі, якія яе рэалізуюць? Нам трэба працаваць, казаць ня толькі ацэначныя рэчы: што такое дыктатура, што гэта кепска, а вайна яшчэ горш. Нам трэба фарміраваць пачуцце каштоўнасцей, ідэнтычнасці. Бо мы еўрапейцы па ўсім: па мове, па гісторыі, па культуры, па менталітэту, але людзі павінны быць у гэтым упэўнены і гэта праца, праца доўгая, складаная.

Рыгор: Тут складана штось дадаць. Я думаю, што ў нас ёсць пэўнае ўяўленне ў грамадстве, што мы еўрапейская нацыя. І 2020 год таксама гэта паказаў, хаця мы аб гэтым і не гаворым.

Гэты пратэст быў сапраўды еўрапейскім, гэта была рэвалюцыя каштоўнасцей, дабрабыту, годнасці

У прынцыпе, нашае грамадства плаціць велізарную цану за сваё імкненне да свабоды. Але пакуль няма велізарнага памкнення да ЕЗ, нават сярод палітычнага асяроддзя аб гэтым не ідзе гаворка, таму я б не казаў пра тое, што, вось мы заўтра пажадаем і ўступім у Еўразвяз. Галоўнае — разуменне, што мы еўрапейская нацыя — у нас ужо ёсць.

ПАПУЛЯРНАСЦЬ ЕЎРАПЕЙСКАЙ ІДЭІ

Алесь: Я памятаю, паводле апытанак, напрыклад НІСЭПД, былі часы ў апошнія 20 год, калі еўрапейскі выбар быў больш папулярны сярод беларусаў, чым зараз. Давайце паспрабуем паразмаўляць, чаму ў 2022-м еўрапейская ідэя не такая папулярная чым раней, хаця, падаецца, што беларусы сталі яшчэ больш еўрапейцамі?

Рыгор: Асноўнае, таму што гэтае пытанне знікла з палітычнай павесткі дня. Раней іншыя краіны нашага рэгіёну ўступалі ў ЕЗ і гэта казалася такім рэальным, нягледзячы на тое, што ў нас тут дыктатура. Але здавалася, што гэты працэс ішоў, але зараз ен спыніўся. Украіна, Малдова, Грузія доўгі час ідуць у ЕЗ і нічога не адбываецца — гэта ўплывае на тое, што людзі менш цікавяцца. Зноў жа, палітыкі аб гэтым амаль не кажуць, еўрапейскае пытанне знікла з іх прамоў і людзі суадносна менш гэтым цікавяцца.

Фотаздымак: пратэсты падчас выбараў у 2006-м

Аляксандр: Я думаю, што гэта таксама залежала не ад абгрунтаванага выбару, а ад эмацыйнага. Калі былі гэтыя 50% за еўрапейскія — гэта было тады, калі Расея ўчыняла войны і прапаганда беларускага тэлебачання расказвала, як гэта кепска. І калі мы хочам, каб нашы людзі сказалі, што мы родам з Еўропы і хочам вярнуцца ў еўрапейскую сям’ю, нам трэба прайсці пэўны шлях эвалюцыі, адукацыі, нам гэтага не хапае. Бачыце, як украінцы змагаюцца за сваю краіну — шок для нас, для блізкіх суседзяў, для амерыканцаў, для ўсяго сусвету. Многія скажуць: яны зрабілі вайсковую рэформу, ім дапамагае Захад, у польскіх сем’ях 6 мільёнаў украінцаў. А ці змаглі бы мы так жа абараняцца, як украінцы? Я лічу, што зараз яшчэ не. А чаму мы не такія моцныя духам, як украінцы, чаго нам не хапае? Дарэчы, яны былі яшчэ не такія моцныя, як 15 год таму назад. І справа не толькі ў рэформах, якія яны праводзілі, па-першае, адбылося вяртанне ідэнтычнасці і гэта была вялікая праца. Праўда пра гісторыю Ўкраіны ў школах і ўніверсітэтах, па тэлебачанні. Паступовае вяртанне ўкраінскай мовы — гэта сур’ёзнейшы фактар для вяртання сваёй ідэнтычнасці і самасвядомасці. І вось мы бачым украінцаў, якія любяць сваю краіну абгрунтавана: праз веды, праз мову, праз культуру, праз пачуцці, праз эмоцыі. І канешне такі ўкраінец будзе бараніць сваю краіну і паказваць цуд.

І нам трэба памятаць, што гэта база — спачатку трэба стаць беларусам, каб пагрукацца ў Еўропу

А пакуль мы постсавецкія людзі нам самім дыскамфортна. Ведаў мала ў людзей: што такое Еўропа, як яна аб’ядналася, чаму малыя там маюць такія ж правы як вялікія? Чаму туды імкнуцца, а з імперый бягуць? І гэту працу трэба рабіць, гэта наш абавязак. І трэба пачынаць яе рабіць… учора.

КАШТОЎНАСЦІ ЦІ ДАБРАБЫТ

Алесь: Я згодзен. Але б я хацеў разабрацца. Вось вы слушна пабачылі і распавялі, што беларусы часта любяць Еўропу не за каштоўнасці, а за матэрыяльны дабрабыт. І чаму так сталася? Чаму беларусы больш любяць Еўропу за нямецкія аўтамабілі, чым за дух свабоды і еўрапейскія каштоўнасці? Гэтае пытанне дзеля таго, каб дыягнаставаць праблемы і потым нам, беларусам, гэтую — еўрапейскую — ідэю прадаць.

Рыгор: Я думаю, што камусьці істотна адно, камусьці іншае — і ў гэтым няма нічога дрэннага. Ёсць людзі, якія ўспрымаюць Захад праз прызму мэрсэдэса ды французскіх сыроў і гэтак далей. І ў гэтым нічога дрэннага няма. Хтосьці ўспрымае праз заходнія ўніверсітэты, хтосьці праз дух свабоды, а хтосьці праз грошы ці магчымасці стварэння якіх-небудзь прадпрыемстваў. У кожнага свая матывацыя. Хутчэй гаворка можа ісці пра людзей, якія выбіраюць Расію, а не Захад. Гэта можа быць праз тое, што яны не бываюць на Захадзе і маюць мала ведаў аб заходняй культуры і больш — пра Расію. У іх можа стварацца ўяўленне, што на Захадзе заўсёды нейкія палітычныя войны, а Ўвесь свет будуецца вакол Расеі, што грошы толькі там, што толькі яна мае газ, нафту і г.д. І трэба людзям распавядаць, што там — на Захадзе — няма сцяны. Хаця зараз яна ёсць, на жаль…

Аляксандр: Гэта яшчэ залежыць ад нашага менталітэту. Калі беларус хоча, штоб ні было, а жыць у згодзе з суседзямі. Калі не сябраваць, тады хаця б не сварыцца.

Ёсць такая прымаўка, што разумны чалавек шукае сяброў, а дурны стварае ворагаў — вось гэта беларускі менталітэт

І хаця зараз беларусы інфармаваныя, у іх ёсць інтэрнэт і яны, адносна, супраць вайны, але за Пуціна. Гэта таксама з таго, што слабасць ідэнтычнасці сваёй вядзе да таго, што хочацца прыхіліцца да моцнага. Вось Лукашэнка ўжо зусім кепскі, мы ўжо паказалі, што хочам яго змяніць, а Пуцін — ён мужык, ён такі атлет, на канях скача, ракетамі шпуляе, самалётам кіруе. Калі сваё не адчуваеш, не змагаешся за сваё, хочацца кудысьці туды. А тут яшчэ кажуць: а што там на Захадзе, няма нічога, а тут дзве трубы прапануюць — мы вам па краніку дадзім, а ў Еўропе будзеце паветра за дорага купляць. Гэта таксама аргумент. Ідзе такая вялікая барацьба за Беларусь. Але мы на добрым шляху. 2020 год паказал і самім беларусам і Еўропе, што беларусы — еўрапейцы. Чаму? Таму што хочуць свабоды, хочуць будучыні для сваіх дзяцей, будучыні, якую самі вырашаюць, хочуць прэзідэнта, якога самі выбіраюць. І гэта ўжо еўрапейскасць. Людзі проста хочуць жыць як людзі. І яшчэ: многія ня вераць, што Беларусь устане, нейкі такі песімізм пануе. Але нават зараз, падчас вайны, у Беларусі застаецца сярэдні высокі ўзровень адукацыі, многія і на захадзе беларусы атрымалі добрую адукацыю, нашыя інжынерныя кадры вельмі добрыя і гэта ўсе ведаюць — гэта таксама наш патэнцыял. У нас інфраструктура інтэрнэту лепшая ў рэгіёне. Інфраструктура дарог, наша геапалітычнае становішча. Беларусы вельмі працавітыя, выканальныя, дысцыплінаваныя. Трэба казаць аб гэтым. У нас ёсць усе шансы на будучыню. І калі мы сябе ў гэтым пераканаем, другія таксама павераць.

І калі мы здолеем зрабіць так, каб у выніку гэтай вайны пуцінскай, калі мы здолеем зрабіць, каб у нас не было магутных разбурэнняў, тады шанец выйсці на еўрапейскі ўзровень у нас самы вялікі. Адна з нашых вялікіх мэтаў — змагацца за дух людзей, за іх веру ў сабе

КАРЫСЦЬ ЕЎРОПЕ АД БЕЛАРУСІ

Алесь: Чаму Еўропе патрэбна Беларусь? Напрыклад: адносна нядаўна Франак Вячорка ў твітары напісаў твіт, у якім растлумачыў, чаму беларусы еўрапейцы і чаму іх трэба падтрымліваць. Але прыйшоў вядомы шведскі актывіст і адказаў, што беларусы не еўрапейцы, пакуль яны не выходзяць на маніфестацыі, не робяць супраціў і не падтрымліваюць Украіну. То бок не ўсе еўрапейцы лічаць нас еўрапейцамі паводле свайго меркавання. Якія вы можаце назваць прычыны, чаму Еўропе патрэбна Беларусь?

Аляксандр: Пачну з дэмакратаў, да якіх я належу. У нас часта ёсць ілюзія, што мы такія добрыя і ўсе астатнія павінны нас падтрымліваць і з раніцы да вечару думаць аб тым, як зрабіць, каб нам было б лепш. Але гэта не так і мы мусім самі ўсё зрабіць. Чым мы цікавыя для Захаду? У двух рэчах, як я бачу. Па-першае: бяспека. Асабліва сёння Захад думае перш за ўсё пра бяспеку. І чым больш дэмакратычная Беларусь, тым больш яна можа быць донарам бяспекі не так як пры Лукашэнку. Сапраўды, яна можа ўплываць і на Расію, і на Ўкраіну і дапамагаць. Па-другое, у нас ёсць вялікі эканамічны патэнцыял. Нават большы чым у Ўкраіны, асабліва пасля вайны. Заходніка любога цікавіць бяспека і дабрабыт. І перш за ўсё палітыкі думаюць не пра Беларусь, хаця сапраўды і думаюць, дапамагаюць, а пра свайго выбаршчыка і пра тое, як зрабіць так, каб у яго гэта было — бяспека і дабрабыт. І калі мы ідзём па тым жа шляху, як уся Еўропа, то ў нас ёсць добрыя шансы. Але ніхто нас не будзе запрашаць. Нікога не запрашаюць. Запрашаюць тых, хто падрыхтаваўся, ну і мае права.

Рыгор: Я тут згодны, толькі дадам, што можна казаць пра нейкі гуманітарны аргумент. Што мы, як еўрапейская нацыя, хацелі б далучыцца да еўрапейскай сям’і і мець роўныя правы. І тут істотна казаць пра непазбежнасць. Бо, калі паглядзець на ўсе еўрапейскія краіны, яны так ці інакш прыцягваюцца — акрамя Брытаніі, можна казаць, што гэта асобны выпадак — але астатнія так ці інакш прыцягваюцца. Усё пачыналася з абмежаванай колькасці краінаў, якая расла, расла, расла і зараз расце. Ёсць Балканы, якія ідуць да Еўропы, тая ж Сербія, у якой незразумелая пазіцыя да вайны, але ж яна таксама ідзе (з 2012 года Сербія — кандыдат у члены ЕЗ). Але тут ёсць і сентыменты адносна таго, што Захад бамбіў Сербію. Але яны ўсё роўна ідуць да Захаду. Усё ж такі Захад прыцягвае і прываблівае. І тут можна казаць пра непазбежнасць. У любым раз гэта адбудзецца, дык чаго мы чакаем? Навошта мы пазбягаем гэтай размовы, калі мы разумеем, што там наш шлях?

Фотаздымак: Дом Лівшыца — адзін з некаторых будынкаў у Менску ў стылі «ар-нуво», 34travel

ЯК НАБЛІЗІЦЬ НЕПАЗБЕЖНАСЦЬ

Алесь: Рыгор, але калі ты кажаш пра непазбежнасць, то як гэтую непазбежнасць прыблізіць? Што мы: беларусы, беларускае грамадства, беларускія дзеячы можам зрабіць зараз, заўтра, паслязаўтра, пра год, каб гэтую непазбежнасць наблізіць? Паводле цябе.

Рыгор: Цяжкае пытанне, ведаеш, тут столькі працы патрэбна зрабіць, усё перапрацаваць. Вельмі вялікі шлях тут трэба прайсці. Патрэбна пачынаць з сябе, больш еўрапеізавацца, рабіцца людзьмі актыўнымі, уключанымі ў Захад, казаць, якія там нашы інтарэсы, больш цікавіцца, будаваць сувязі, партнёрствы і гэтак далей. Усё-такі, трэба разумець, што, насамрэч, большая частка беларускага грамадства не была ў Еўропе. Частка людзей, якія жывуць на захадзе краіны, хто ў Менску, яны больш ездзілі ў тую ж Літву і Польшчу на закупы і гэтак далей, але ёсць велізарныя кавалкі грамадства, якія не ездзілі нікуды. І вельмі істотна гэта разумець і неяк працаваць з гэтым. Трэбы імкнуцца ўключаць беларусаў у еўрапейскі кантэкст.

Напрыклад, ёсць людзі, якія ня бачылі ніколі жывых французаў, ня бачылі немцаў, як яны могуць імкнуцца да ЕЗ, апошні раз яны бачылі тых немцаў падчас Другой Сусветнай, вось і ўся сустрэча з Захадам

Таму тыя адсоткі праеўрапейскі настроеных людзей, якія мы бачым сёння, гэта тое, што, можна казаць, адбылося амаль само па сабе. Бо мы не маглі ніяк на гэта ўплываць. Так, ішлі нейкія гістарычныя працэсы, але зараз галоўнае пытанне — як кіраваць гэтым далей?

Фотаздымак: нямецкія войскі каля спаленай вёсцы Рагачова Гомельскай вобласці, Музей Халакосту ў ЗША

Алесь: Калі рэзюмаваць: беларусаў трэба хаця б пазнаёміць з Еўропай.

Рыгор: Можна і так.

Аляксандр: Я думаю, што гэта вельмі важнае пытанне — сваімі вачыма бачыць, што і як. Трэба бачыць, ездзіць, падарожнічаць. Сёння гэта складана па відавочных прычынах, але ж. Я думаю, што нам трэба змагацца са сваім песімізмам і няверай у сябе. А вось вера ў сябе — гэта важна. Я гэта ведаю па першай перабудове і памятаю, як у нас, гарадзенцаў, калі пры першай перабудове жыццё было марнае, цяжкае, але дух быў вельмі моцны. І я гэта ведаю па сабе. Большасць гарадзенцаў — я не кажу, што ўсе — актыўныя людзі, верылі, што мы еўрапейцы і мы ідзём наперад. Калі мы вяртаемся да гэтай тэмы — пачынаецца самаўсведамленне. А хто мы: мы беларусы, у нас цудоўная, гераічная, трагічная гісторыя, як мала ў каго, столькі герояў. Мы на гэтым выраслі. На Гарадзеншчыне дэмакратыя пачалася з краязнаўчага руху. А на Гомельшчыне гэты рух нарадзіўся з экалогіі — Чарнобыль быў галоўнай тэмай. Тэма самасвядомасці гістарычнай, культурніцкай, моўнай — яна застаецца. І яе можна праводзіць незалежна ад эканамічных поспехаў. Нельга так сказаць, што спачатку паядзім трошачкі, а потым будзем займацца духоўным — не, гэта адначасова. І як толькі мы гэта зробім — веры ў Еўропу ў нас будзе больш, гэта дакладна.

Праеўрапейцамі робяцца тыя, хто адчуў сябе беларусам

Гэта не значыць, што яны павінны размаўляць па беларуску, яны могуць усё жыццё размаўляць па-руску, але адчуваць сябе сынам гэтай зямлі. Ён можа быць габрэям ці рускім — гэта не так важна, але — быць патрыётам. І вось калі мы гэта зробім — праеўрапейскасці стане больш. І людзі ў сябе павераць. І зараз мы вяртаемся да гэтага, але мала для гэтага робім, але можам. І мне гэта баліць.

ШТО МОГУЦЬ ЗРАБІЦЬ ЕЎРАПЕЙЦЫ

Алесь: Мы абмеркавалі, што беларусы могуць зрабіць, каб гэтую непазбежнасць, так званую, наблізіць, але і самі еўрапейцы, Еўразвяз могуць штосьці зрабіць. Напрыклад, мы ведаем, што зараз няма палётаў паміж Беларуссю і Еўропай. І гэта так больш дрэнна для беларускай еўрапейскасці. Складаней паездзіць у Еўропу, складаней наладзіць нейкія кантакты, пазнаёміцца, пабачыць, як кажа Рыгор, жывога француза, з ім нейкі бізнэс рабіць. Еўропа магла б, напрыклад, адмяніць бан на лятакі ці рабіць больш візаў — маючы свае мэты таксама. Я б хацеў папрасіць вас пафантазіраваць, што б яны маглі зрабіць са свайго боку?

Рыгор: Я думаю, што калі казаць пра лятакі, то рэжым Лукашэнкі ад гэтага больш выйграе чым мы.

Аляксандр: Я так рэзка сказаў пра дабрабыт і бяспеку, маўляў, што пра нас там зусім не думаюць, але ж не. Так, на першым месцы —дабрабыт і бяспека, але калі б не было дэмакратычнага свету — мы б жылі ў Паўночнай Карэі, гэта вядома. Але трэба шчыра ім казаць падзяку, што яны нас вучаць: асвета, адукацыя, дапамога грамадскім арганізацыям. Яны гэта могуць і будуць. Але ад нас многа што залежыць. Мы ўсё думаем, што прыйдзе дзядзька з дубінай і зробіць для нас светлую будучыню і гэтак далей. І я заклікаю ўсіх хто нас слухае: вось мы кажам санкцыі, санкцыі, і я разумею што гэта ад злосці, ад несправядлівасці. Але ж трэба быць разумнымі людзьмі.

У гісторыі Беларусі, кажу вам як сведка, у гісторыі сучаснай Беларусі ні разу санкцыі не вызвалялі палітвязняў. Хто вызваляў вязняў заўсёды? Толькі калі пачынаўся дыялог з уладай і на гэтым ставіліся ўмовы

Ці магчымы зараз дыялог з уладай? Немагчымы катэгарычна, ніхто ёй рукі не працягне. Таму санкцыі для мяне зараз гэта важны інструмент, і Еўропа іх уводзіць, таму што гэта маральная ацэнка таго, што зараз адбываецца, гэтага тэрору, але не спадзяемся, што яны нам зараз дапамогуць. Санкцыі павялічваюць антыдэмакратычныя настроі, антыеўрапейскія, яны памяншаюць рэйтынгі дэмакратаў, бо тыя кажуць — павялічвайце санкцыі. А сядзіць рабочы з дзіцём галодным і думае: вось Лукашэнку кепска, а мне што, лепш? Таму проста заклікаю ўсіх думаць, а не вырашаць на эмоцыях, бо палітыка — складаная штука і яна па-рознаму б’е. Не санкцыі вырашаць наш лёс, хаця сёння яны неабходныя, бо калі іх ня ўводзіць, тады Захад абыякавы і таксама нецікавы нам, калі мы ў бядзе. І будзе лепшы час — я маю надзею, што Ўкраїнцы хутка перамогуць. І дапамога будзе вельмі сур’ёзная: перш за ўсё Ўкраіне, але і нам таксама. Мы толькі мусім мудра фармуляваць стратэгіі, каб дапамагалі не проста людзям, якім кепска — вось, у мяне вока падбілі, паглядзіце — а тыя, што маюць стратэгіі. Сур’ёзнага стратэгічнага плана нам — беларускім дэмакратам — зараз не хапае. Што хочам будаваць, як, якімі стратэгіямі — усё гэта мусіць быць і ўсё гэта бізнэс-план. А я го няма ў нас зараз, шчыра скажам.

САЮЗНІКІ НА ГЭТЫМ ШЛЯХУ

Алесь: І напэўна, яшчэ важна з кім і хто нашы саюзнікі, хто будзе дапамагаць беларусам у гэтай еўрапейскай справе? Як вы думаеце, хто зараз нашыя саюзнікі: інстытуцыі, арганізацыі, канкрэтныя краіны? Хто будзе нам дапамагаць?

Рыгор: На саюзніках трымаемся. Я думаю, ёсць пэўнае кола краінаў, якія бліжэй да Беларусі, якія больш цікавяцца Беларуссю, якім гэта важней. Польшча, Літва. У першую чаргу Польшча, якой больш істотна, каб Беларусь была дэмакратычнай, таму што гэта таксама пазітыўна ўплывае на бяспеку і развіццё Польшчы. Мяркую, што еўрапейскія інстытуцыі таксама досыць адкрытыя да супрацоўніцтва з Беларуссю і беларусамі. Хутчэй іх праблема больш у тым, што яны забюракратызаваныя. А наш галоўны вораг — гэта пэўная абыякавасць і з іх, і з нашага боку. То бок, калі гэта не цікава, не важна, тады складана гэта памяняць. Калі ёсць нават негатыўная эмоцыя, то з гэтым можна штосьці зрабіць. Але ёсць краіны, якія зусім далёка ад Беларусі і для іх гэта зусім неістотная рэч — з гэтым цяжкавата працаваць.

Аляксандр: У нас саюзнікаў цэлы свет. Тыя, што далёка, скажам, зусім Заходняя Еўропа, Паўднёвая Еўропа, яны, у сілу таго, што няма ў нас гістарычных і культурных сувязяў — хаця 20-ы год зрабіў неверагодна шмат — менш зацікаўленыя.. Але я думаю, што ў нас дастаткова адукаваных, разумных, мудрых людзей і мы ў стане — па розных кірунках — сфармуляваць план пераменаў Беларусі і пераканаць усіх, што Беларусь — №1 на гэтым шляху. У гэтым трэба сябе пераканаць і тых, хто нам дапамагае. Не дапамагаюць тым, каму спачуваюць. Тым, каму спачуваюць — шкадуюць, а шкадаванне — гэта не то.

Трэба, каб у нас верылі, верылі, што мы моцныя, разумныя — а мы такія. Проста яшчэ трошкі не дапрацавалі

Алесь: Я думаю, што на такой прамове можна скончыць. Нам беларусам важна заставацца моцнымі, дзе бы мы не былі. Гэтую дыскусію арганізаваў Цэнтр новых ідэй, Банк ідэй і Прэс-клуб.

Дзякуй, што былі з намі!

Фотаздымак вокладкі: 34travel

Сообщение Беларусь у Еўропе — непазбежнасць. Меркаванне Аляксандра Мілінкевіча і Рыгора Астапені появились сначала на Банк ідэй.

Конференция была посвящена обсуждению положения дел в системе образования и ключевых ориентиров, на которые следует опираться при подготовке к реформе образования в нашей стране. В конференции приняли участие представители институций образования и экспертных сообществ, включая инициативы, возникшие после 2020 года.

Первый день конференции

Второй день конференции

Программа конференции состояла из шести тематических панелей. 

Первая панель была посвящена целям и ценностям в стратегическом планировании развития образования

Модератор — Светлана Мацкевич.

Роза Турарбекова выделила четыре процесса, происходящие сегодня в сфере высшего образования: централизация, идеологизация, секьюритизация и милитаризация.

• Централизация выражается в «ручном» контроле учебного процесса, научных процессов, а также организации внеучебных мероприятий. Жесткость учебных программ и планов приводит к тому, что студент не имеет права выбора необходимых для него курсов. Система устроена таким образом, что невозможно сделать учебный процесс «более гибким и студентоориентированным». 

• Идеологизация носит формальный характер и выражается в наборе ритуалов, таких как информационный день. С осени 2022 года планируется введение новых учебных предметов, которые представляют собой аналоги предметов, которые были в советской образовательной системе.

• Секьюритизация — это организация системы репрессий внутри систем управления вузами; она дополняется также милитаризацией образовательной системы. Например, введение проректоров по безопасности, которые определяют принимать или не принимать преподавателя на работу, проводят «зачистки» преподавателей. 

• Милитаризация хороша видна на военном факультете БГУ, который осуществляет подготовку специалистов параллельно с гражданскими специальностями. Следует отметить практику выдачи повесток на последнем курсе университета, а также увеличение количество бюджетных мест на военных специальностях и уменьшение на гражданских, например журфак. Роза Турарбекова подчеркнула, что реформа в образовании невозможна без осознания того, что происходит в Беларуси и почему это произошло.

Фото: БЕЛТА

Татьяна Щитцова предложила отталкиваться от вопроса о смысле и значении образования для человека и общества. Осознание базовых ценностей должно стать основанием для формулирования целей. В этой связи она выделила три контекста, которые следует учитывать при определении соответствующих ценностей и целей: локальный, региональный и глобальный. 

• В локальном контексте базовая ценность была выявлена событиями августа 2020 года — это ценность живой человеческой личности. Воспитание и образование должны предотвратить возможность повторения подобного насилия и унижений в отношении наших граждан. Т. Щитцова предложила закрепить это в новом этико-политическом императиве «шанаваць», который связывает вместе требование уважения и бережного отношения к человеку и может рассматриваться как главная цель. Пути достижения этой цели: развитие антиавторитарной педагогики, которая предполагает равенство между преподавателем и учеником, развитие педагогики кооперации. 

• Региональный контекст сегодня определяется войной в Украине. Он требует пересмотра места Беларуси в регионе и переосмысления самого региона. Базовая ценность для данного контекста была выявлена в ходе развития протестного движения в 2020 и зафиксирована на плакатах: «Мы беларусы!». То есть ценностью является новое национальное самосознание. Практическая цель — деколонизация. Способы её достижения: освоение национальной истории и культуры, создание условий для распространения беларусского языка, транснациональное сотрудничество. Было подчеркнуто, что национальное самосознание нельзя редуцировать к этническому национализму. 

• В глобальном контексте необходимо критически осмыслить опыт западных либерально-демократических обществ, чтобы избежать негативных последствий господства неолиберального менеджмента для общества и образования. Татьяна отметила два последствия. Первое: индивидуализация в западных обществах привела к снижению потенциала гражданской солидарности. Второе: университеты перестали играть публичную роль в обществе. Задача заключается в том, чтобы совместить ценность индивидуальности с ценностью сообщества. Для этого надо вернуться к понятию общего блага.

Сергей Харевский отметил, что законодательство в сфере образования нацелено на обеспечение «нужд государства» и прокомментировал в этой связи отдельные статьи Кодекса об образовании. Особое внимание было уделено тому, что в Беларуси не соблюдается право на обучение на национальном языке. Возможности обучения в школах на беларусском языке крайне ограничены и постоянно сокращаются. Большинство школ, в которых велось преподавание на польском и литовском языках, будут полностью переформированы и переведены на русский. Была подвергнута критике политизация образования, также четко прослеживаемая в законодательных актах. Необходимо дать возможность национальным меньшинствам иметь возможность обучаться на своем национальном языке.

Необходимо исключить государственную идеологию из школьного образования

Марина Соколова высказала точку зрения, что для разработки политики в сфере образования необходимо определиться с социально-политическими приоритетами для развития государства. Должно оно быть, например, либеральным или социально-демократическим или каким-то иным. Важно также прояснить вопрос, кто должен прийти к консенсусу по вопросу целей образования? Это должны быть только эксперты или же надо дать возможность участвовать более широкому кругу, чтобы избежать манипулирования их интересами? Задача экспертного круга — помочь всем сообществам четко сформулировать, чего они хотят от образования. И только на втором этапе в работу могут вступить эксперты, когда перед ними будут представлены разные точки зрения. Было подчеркнуто, что особая сложность заключается в том, чтобы совместить такие принципы, как автономия и социальная справедливость, так как при принятии конкретных практических решений они часто оказываются не совместимы.

Вторая панель «Диагностика актуального состояния системы образования»

Модератор — Ирина Сидорская.

Игорь Варакса отметил, что нынешняя система образования нацелена на исключение свободы выражения мнения и свободы творчества. Эксперт дал краткую характеристику эволюции системы образования с 2004 по 2021 годы. Он отметил, что некоторые министры образования в начале своих сроков пытались что-то изменить, но ничего не получалось, потому что президент не одобрял предлагаемые проекты, в результате у министров исчезал реформаторский энтузиазм. Кто-то разрушал то, что было и так почти разрушено. Сейчас система образования в кризисе и уже не имеет значения, кто является министром. Варакса поделился рекомендациями Межведомственной комиссии по проведению комплексного анализа системы среднего образования (2015), а также прокомментировал итоги исследования PISA, проведенного в 2018 году. В целом, оно показало, что Беларусь по многим показателям достаточно близка к другим странам. Однако после выхода всех 6 томов с результатами, стало ясно, что образовательная система очень несовершенна, и существует множество проблем в среднем образовании, которые до сих пор не решаются. Одна из главных проблем — отсутствие равного доступа к образованию: дети из малообеспеченных семей, дети, проживающие в деревнях, получают меньше знаний. В этом году исследование PISA было отменено из-за войны в Украине, и на каком уровне находиться система образования, мы уже не узнаем.

Система образования нацелена на исключение свободы выражения мнения и свободы творчества

Фото: Наша Ніва

Андрей Лаврухин высказал своё мнение о развитии образовательной системы исходя из настоящего. Первое, над чем стоит задуматься, это об изоляции беларусской системы образования. После событий 24 февраля Беларусь была исключена из Болонского процесса. В марте 2022 года Беларусь исчезла из Worldskills international, что также усугубило ситуацию. В том числе Беларусь была изолирована в плане финансировании образования. Страна отрезана от всего цивилизованного мира, кроме Востока. Поэтому система образования взяла вектор развития в сторону советской системы. Андрей привел пример Российской Федерации, отметив, что там существует спонсорская поддержка от крупных инвесторов, и за счёт этого было проведено много реформ. В этом отношении Беларусь проигрывает по сравнению с Россией, поэтому наша система образования подвержена колонизации на всех уровнях (кадры, финансирование и т.д.). Единственное, по мнению спикера, решение — это автономия. Но, к сожалению, сейчас это нереалистично и ситуация ухудшается. Увеличилось количество увольнений преподавателей, студенты стали забирать документы из вузов. В ближайшее время инвестиций точно не предвидится. Также свою роль сыграло, что центр принятий решений перешёл в силовые структуры. Все учебные планы принимают силовые структуры.

Наша система образования подвержена колонизации на всех уровнях

Павел Барковский согласился со своими коллегами в том, что беларусская система образования изолирована, но проблема еще состоит и в отсталости. Образование не хочет идти «в ногу со временем», оно застряло в «позавчерашнем дне». Самый яркий пример был связан с пандемией COVID-19. Когда распространение вируса достигло мирового масштаба, во всех странах встал вопрос «Можно ли перевести обучение на дистанционную форму?» В Беларуси на бумаге всё было хорошо, а на практике почти во всех учреждения образования были очные занятия. И это только один из пунктов. Данная тенденция продолжается с 2000 года. И пока что никаких предпосылок к изменениям. И никаких попыток развиваться в сторону мировых лидеров нет.

Вечные оглядки на советскую систему образования привели к тотальному консерватизму в системе образования

Третья панель «Как согласовать подходы к реформе образования различных стейкхолдеров»

Модератор — Татьяна Пошевалова.

Альмира Усманова рассказала о том, какую роль играет социальное партнерства в развитии образования. В качестве примера она привела работу ЕГУ. При регистрации образовательных программ ЕГУ заботится о привлечении партнерских организаций. Это важно потому, что это показывает заинтересованность университета в трудоустройстве студентов. Эта своего рода модель социального партнерства, которая основана на взаимовыгодных условиях. Альмира отметила, что на протяжении долгого времени ЕГУ было сложно установить партнерство с организациями в Беларуси.

Евгений Красулин отметил, что прежде всего необходимо создать базовую концепцию системы образования, которая была бы основой для дальнейших корректировок и изменений, вносимых, при необходимости, избранным гражданами политическим руководством страны. Создание такой базы позволит остановить непрекращающийся поток «реформ», характерных для нынешней ситуации в Беларуси. Также Евгений подчеркнул, что не стоит забывать о тех людях, которые продолжают в настоящий момент работать в беларусских учебных заведениях, поскольку они также являются стейкхолдерами будущей реформы.

Одним из условий создания эффективной и современной системы образования является перевод ее на беларусский язык, без которого построение беларусского государства не представляется возможным

Максим Багрецов подчеркнул, что важно сконцентрироваться на том, что можно сделать уже сегодня. Он обратил внимание на то, что беларусское правительство не может контролировать обучение онлайн, поэтому можно попытаться обучать людей уже сегодня, обходя существующие ограничения. Также был затронут момент финансирования. Не стоит возлагать все надежды на государство. Очень многие университеты в Европе живут за счёт пожертвований. Есть случаи, когда люди сами платят за свое образование, то есть существует выбор. Максим призвал всех думать о том, куда студенты пойдут дальше, в какой сфере они будут работать.

Четвертая панель «Дорожные карты для реформирования системы образования»

Модератор — Татьяна Щитцова.

Светлана Мацкевич выдвинула тезис, что реформа образования — это прежде всего реформа управления образованием, и представила дорожную карту по подготовке к реформе. Для проведения реформы должны развернуться два процесса: процесс концептуализации (разработка новых идей образования, разработка новых переходных технологий, мониторинг ситуации) и процесс формирования новых образовательных площадок (для взаимодействия с педагогическим сообществом). Светлана выделила три основных направления для реализации реформы: европеизация, десоветизация и беларусизация. Были озвучены также принципы дебюрократизации и демократизации. Дорожная карта включает 3 этапа. 

1. Первый этап — это формирование сетевой платформы образования, создание альтернативных площадок, которые построены на демократических принципах и сопровождаются мониторингом политической ситуации. 

2. Второй этап задает переход на политический уровень, к формированию политического органа — Общественного Совета. Главная задача общественной платформы — создание политики образования. Результатом второго этапа должен стать запуск альтернативных практик в области образования. Второй этап заканчивается на моменте разрешения политического кризиса в стране. 

3. Третий этап — это запуск самой реформы, которая становится возможна, когда политический субъект получает полномочия. Необходимы три органа управления: 1) парламент, от имени которого формируется заказ на реформу образования, 2) общественный совет, 3) новое министерство образования. Нельзя просто создать новое министерство образования, необходимы изменения на всех уровнях.

Павел Терешкович проанализировал историю включения Беларуси в Болонский процесс, системные сложности, которые при этом возникали, а также обозначил позитивные и негативные результаты этого процесса. Он подчеркнул, что главная цель Болонского процесса не образовательная. Образование является скорее инструментом, тогда как главное — это экономическая цель, а именно — создание единого трудового рынка в Европе. Вторая цель — политическая: формирование единого европейского сознания посредством программы студенческой мобильности (Erasmus). Какая же была выгода Беларуси от участия в Болонской системе? В первую очередь, это новые источники финансирования образования, во-вторых, Беларусь таким образом решала проблему утраты конкурентоспособности на образовательном международном рынке. Среди позитивных результатов вхождения Беларуси в Болонский процесс были отмечены следующие: изменилась архитектура высшего образования, был освоен компетентностный подход, создан независимый институт контроля качества, введено дополнение к диплому на английском языке. К негативным результатам спикер отнес следующие моменты: механический переход на двухуровневую систему («5 лет впихнули в 4»); снижение качества преподавания, вызванное повышением нагрузки; игнорирование научной деятельности («смерть науки»).

В итоге, констатировал эксперт, был создан «Балоносовок» — специфическая смесь советского образования и европейского

Фото: tut.by

Игорь Варакса много лет проработавший в Лицее БГУ, начал выступление с тезиса, что этот лицей можно брать за образец при разработке дорожной карты. Эксперт подчеркнул, что необходимо учитывать региональный опыт (постсоветских стран) при подготовке к реформе. Была также отмечена важность анализа итогов PISA-2018 для планирования реформирования. Специфичным для Беларуси, по мнению Вараксы, является то, что проблемы, как правило, идут не от Министерства образования, а от управляющих органов областного и районного уровней. По его утверждению, нам не нужна многоступенчатая бюрократическая система, то есть необходимо умешать госаппарат за счет сокращения промежуточных звеньев. Это позволит освободить учителей от ненужной нагрузки и преодолеть нездоровые отношения в школах («учителя — травмированные люди»). Пагубное влияние авторитарного режима проявляется прежде всего в том, что у беларусских школьников очень слабо развиты навыки критического мышления, преобладает пассивное восприятие информации. Эксперт также уделил внимание вопросу беларусизации школьного образования.

У беларусских школьников очень слабо развиты навыки критического мышления, преобладает пассивное восприятие информации

Панель 5 — презентации актуальных образовательных проектов и инициатив

Модератор — Павел Терешкович.

На панели было представлено 10 образовательных проектов, сильно различающихся по уровню институционализации (от проговаривания инициатив до стабильных институций), степени формализации образования, своей целевой аудитории, финансовой самостоятельности, легальности активности и т.п. Они отражают общественный запрос на создание альтернативных государственной системе Беларуси структур образования, а также потребности стремительно растущей диаспоры в артикуляции и поддержании беларусской идентичности. В процессе работы панели стала очевидной необходимость создания «места встречи» — специальной информационной платформы для контактов между руководителями проектов, преподавателями и потенциальными учащимися (родителями). 

Заключительная, шестая, панель «Принципы сотрудничества в продвижении к реформе образования»

Модератор — Дмитрий Крук

Ирина Сидорская высказалась о значении публичных дискуссий и, в частности, данной конференции, для сотрудничества стейкхолдеров, так как при авторитарном режиме навыки аргументации, установления консенсуса между всеми заинтересованными сторонами не развиваются. В этой связи была отдельно выделена проблема коммуникации в продвижении реформы образования и необходимость тренировать навыки коммуникации.

София Савелова предложила рассмотреть рамочные приоритеты реформирования беларусского образования в контексте тенденций развития мировой образовательной системы на основе ценностей и идей устойчивого развития. В качестве основы для определения принципов сотрудничества участников будущих реформ было выделено включенное участие — компонент гражданского общества, предполагающий легитимное участие всех заинтересованных сторон в процессах выработки и принятия решений. Сотрудничество разных акторов требует комплексной реализации следующих условий: 

1. партнерства участников (Partnership),

2. присвоенности ими принятых решений (Ownership),

3. закрепления согласованных правил принятия решений при обязательном включении всех групп участников и формировании инфраструктуры их доступа и влияния на процесс (Facility).

Создание этих условий возможно при обеспечении участникам образовательного сопровождения, основная цель которого — расширение возможностей людей всех поколений, связанных с их активным участием в формировании экологически устойчивых, экономически эффективных и социально справедливых образа жизни и окружающей среды. Савелова подчеркнула, что совершенствование образовательной политики должно быть сопряжено с трансформацией общей политики развития, трансформацией среды обучения для всех в течение всей жизни, повышением профессионального уровня педагогических работников всех уровней и практик, стимулированием активности молодежи и поддержкой ее включения в процессы устойчивого развития, а также повышением устойчивости решений, принимаемых на местном уровне.

Екатерина Куксо представила кратко результаты эмпирического исследования, в котором участвовали беларусские учителя, и поделилась основными выводами. Сотрудничество — это важный принцип, который не вызывает ни у кого сомнения. Но сотрудничество все видят по-разному, поэтому нужна базовая единица понимания, которую можно даже измерить. Такой единицей может быть социальный капитал, это способность объединяться на базе каких-то общих целей. Нужны общие цели и доверие, чтобы двигаться к достижению этой цели. Эффективность социального капитала доказана не только в экономике, но и в педагогике. Однако, сложность в Беларуси в том, что на словах мы друг другу доверяем, но кооперироваться не собираемся. Хорошая новость в том, что социальный капитал может расти, хоть и не быстро. Главная цель — стартовать с низкого уровня доверия друг к другу и расширять его. При этом Катерина видит смысл в том, чтобы попробовать работать не сверху вниз, а наоборот снизу вверх. Если идет процесс сверху, то отмечается малое количество участников, принцип участия не работает. Необходима открытость в сотрудничестве и обратная связь. Также она указала на отсутствие практики коммуникации и подчеркнула, что этому надо учиться.

Вера Есипчук сосредоточилась на предпосылках для определения принципов сотрудничества. Для начала сотрудничества необходимо определить всех акторов процесса, определить их цели, ценности и задачи. Это важно, так как на основании этого различия необходимо будет провести работу, чтобы прийти к консенсусу между разными группами стейкхолдеров. Необходимы общественные обсуждения, которые позволит вовлечь всех заинтересованных. И только после всего этого можно определять принципы сотрудничества. Надо учитывать, что разные группы стейкхолдеров могут иметь одинаковые цели, но разделять разные ценности. Необходим переход к горизонтальной схеме сотрудничества, при которой может выделяться временный лидер. Основным условием выработки принципов сотрудничества является горизонтальность, которая противостоит иерархии и для поддержания которой важна прозрачность, подотчетность и доверие между всеми участниками. Горизонтальность помогает разделять ответственность и все решения принимаются совместно на основании соответствующей компетентности акторов.

На закрытии конференции выступили Павел Данейко, Светлана Мацкевич и Татьяна Щитцова. В их выступлениях было отмечено, что беларусское образование неадекватно информационному обществу. Образование в информационном обществе должно воспитывать творческих людей и должно ориентироваться на горизонтальные сообщества. Подготовка к реформе должна начинаться «снизу» и предполагает четкое определение субъектов реформирования.

Обсуждение будущей реформы образования может стать объединяющей темой для всех беларусов

Фото: tut.by

Сообщение «Балоносовок» и милитаризация? 17 мнений о беларусском образовании появились сначала на Банк ідэй.